Которое нутро наизнанку выворачивает и узлом в паху завязывается. Которого я не испытывал с того дня, как на полной скорости вылетел с трассы и приземлился в кювете.

Внезапно в один миг вся кровь прилила к паху, член встал колом. Головка набухла, плоть натянулась, казалось она вот-вот взорвется. Член сам нашел то сокровенное местечко, которое Ангел не разрешала мне ни трогать, ни целовать, ни лизать. И я не смог остановиться.

Головкой развел мокрые от сока половые губы и насадил девчонку на твердый как камень член. На всю длину, до упора, так что она попкой об яйца мои ударилась.

Ей больно, очень больно, но она не кричит. Зубы сцепила, на лбу испарина выступила. И в глазах слезы.

Молчит. И я молчу.

Сука, не так я хотел в первый раз в свою любимую девочку войти. Хотел, чтобы ей запомнилось. Чтобы она на члене моем дрожала и кричала от удовольствия, а не плакала.

Губами прижимаюсь к одной скуле, целую в висок. Потом ко второй. Целую.

— Тихо, тихо, родная моя, — шепчу успокаивающе, — любимая... Он сам в тебя нырнул. Видишь, как я тебя хотел сильно? Прости, малышка, сейчас все пройдет. Ты только расслабься, не зажимайся, а то ты такая узенькая, тесная, сладкая моя...

Она правда тесная, пиздец. Боюсь пошевелиться, чтобы ей больнее не сделать.

Приподнимаю на руках и соски облизываю. Мне так охуенно, так кайфово, как ни с кем не было. Ни с кем и никогда.

— Все, Ангел, ты теперь моя, — шепчу, захватывая рот, втягивая ее в поцелуй, — готовься, я тебя ебать буду сутками. Похуй что неходячий. Ты еще от меня прятаться будешь.

Девчонка моя расслабляется постепенно, уже член не так туго обтянут. Она к моим размерам привыкает, я к ее.

Походу, ей уже не больно, тянет губы в слабой улыбке. Слезки высохли, и я целую мокрые ресницы.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю, — шепчу хрипло, — я сам не знал, что так можно.

— Правда? — шепчет она и улыбается уже смелее. — Тебе правда нравится?

— А ты не чувствуешь? — тыльной стороной пальцев глажу соски, тереблю, цепляю. Она закрывает глаза, постанывает и совсем немного двигается на члене. Но двигается же!

Я тоже стону. Мне в ней просто охуенно.

— Тебя для меня на заказ делали, ммм? — прикусываю ушко, облизываю шею. Ей нравится, она дрожит от удовольствия. — Уже не больно, малыш?

Она мотает головой, приподнимается на коленках и садится глубже. Приподнимается и насаживается. Запрокидываю голову и закрываю глаза.

Моя охуенная. Родная моя...

Крепко держу ее за бедра и помогаю насаживаться. Ее ножки слишком красивые, чтобы их нагружать.

— Тебе хорошо, Демьян? — спрашивает Ангел почему-то шепотом.

Киваю. Так хорошо, что боюсь кончить раньше времени. Ее же снесет этой струей.

— Правда?

Открываю глаза, беру ее за голову и тяну на себя.

— Почему спрашиваешь, Ангел? — вдавливаю в себя и фиксирую.