Рыба приобреталась у местных рыболовных артелей, но закупочные цены зависели от интенданта, чем он и пользовался, взимая дань с рыбаков. Нам, как это иногда бывает, просто повезло – взяли с поличным. Вот тебе и Новый мир, новая жизнь и свобода… Чего стоят эти слова, если некоторые персоны умудрились перенести сюда порядки Старого Света?

Ночь интендант провел в камере, а утром мы привезли его в контору и начали обычный допрос. Обычный – это значит, что мы его и пальцем не тронули. Боже упаси! Откуда у вас такие мысли, господа! Мы с Каримом – сама любезность и образец христианского терпения! Несмотря на это, наш толстяк вел себя совершенно вызывающе. Не знаю, что ему стукнуло в голову, но вместо того чтобы вежливо отвечать на наши вопросы, он бегал по кабинету и хватал пустые бумажки. Тем более что документы, которые могли понадобиться для суда, мы изъяли еще вчера вечером.

– Господа, – толстяк захлопал глазами, – но…

– Заткнись, сука, – вежливо оборвал его Карим, – твой номер восемнадцать, так что сядь на стул и жди нашего решения!

– Давай его передадим дознавателям Виктора.

– Зачем тащить этот жир на Базу? Только машину гонять…

– Не скажи! Вдруг он еще что-нибудь вспомнит. Парни у Виктора в отделе старательные. Не будет говорить – сломают несколько ребер.

– Если найдут, конечно, – язвительно заметил Шайя.

– Вспомню! – интендант старательно закивал. – Обязательно вспомню!

– Вот видишь, Карим, – с легким укором в голосе сказал я, – какой он сознательный. А ты его убить хочешь. Давай наденем ему наручники и ближайшим конвоем – на базу. Если не ошибаюсь, конвой уходит послезавтра. Сопроводительную напиши, а я пойду прогуляюсь. Засиделись мы с ним…"

"– А почему как писать – так сразу я? – встрепенулся Шайя.

– А кто же еще?

– Поль, ты его живым оставил – ты и пиши. Я сразу говорил – давай пристрелим. Ну, не хочешь, чтобы он нас бил, давай «при попытке к бегству». Он шустрый и быстро бегает! Я по глазам вижу. И писать меньше, и допрашивать не надо. У меня уже пальцы болят этот бред записывать. Ему что – врет, зараза такая, и не краснеет! А мне писать приходится. Однозначно – застрелить и забыть!

– Как тебе не стыдно, Карим! Что ты за человек – сразу убивать… Разве твоя мама тебя этому учила? Очень сомневаюсь. Ты, раздери тебя дьявол, культурный человек! Парижанин в четвертом поколении! Quelle couverture pour France![52]

– Тьфу, никогда не любил бумажную работу.

– Толстяк напишет. Ты только диктовать будешь, – усмехнулся я и вышел из кабинета.

В Виго, наряду с базаром, рыбу продавали и на пристани. Правда, привычных торговых рядов здесь не увидишь. Рыбаки выставляли улов в больших плетеных корзинах. Во Франции в такие собирали виноград.