– Надеюсь, что…

– Нет, ничего подобного. Он жив и здоров. Зачем их злить раньше времени? Я помотал его по городу, а потом сбросил в районе красных фонарей. Там всегда много народу, так что оторваться было несложно.

– Сколько их присматривает за нашей гостиницей?

– Сейчас? Трое. Двое – в баре напротив.

– В баре?

– Да. Расслабились мальчики. Еще один – в машине, неподалеку от входа. «Митсубиси Паджеро» темно-серого цвета. Водителя зовут Стив.

– Это уже лишняя информация, – отмахнулся Поль, – не собираюсь с ним общаться.

– Информация никогда не бывает лишней, – наставительно заметил Шайя.

 – Тем более в нашей ситуации. Этот мордоворот в делах слежки – ноль без палочки. Он что-то натворил, и его в наказание отправили топтать землю. Для нас это очень хорошо. Как уходить будем?

– А ты как думаешь? Сообщить местным властям, что нам, кровь из носу, надо срочно уехать?

– Сомневаюсь, что они этому обрадуются, – ухмыльнулся алжирец, – особенно после Никитиной стрельбы. Значит, как всегда, не прощаясь?

– Не хотелось бы лишней крови, но по-другому не получится. – Нардин недовольно поморщился.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Карим.

 – Одним больше или одним меньше – какая разница? Или ближе к старости ты стал более щепетилен? Может, и верно. Особенно когда за нашими плечами небольшое личное кладбище, пора подумать о душе.

– Трепач ты, Карим.

– Ладно, не буду тебя злить. Пойду разбужу Никиту.

– Хорошо, – Поль кивнул на чашку остывшего кофе, – я сейчас. Кофе допью и приду.

Алжирец не спеша поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж. Он остановился у балюстрады и посмотрел вниз. Нардин задумчиво курил, уставившись в одну точку.

– Память, Медведь, – тихо сказал Шайя, будто его друг мог слышать, – самая большая стерва на свете.

Может, ты и прав – без прошлого нет будущего. Но где твой сегодняшний день, Поль?

Водитель откровенно скучал. Он щурился, как разбуженный кот, и часто зевал, прикрывая рот широкой как лопата ладонью. В салоне машины было сильно накурено, а пепельница до краев набита окурками. Рация, лежащая на пассажирском сиденье, иногда потрескивала, выбрасывая в полумрак салона обрывки чужих фраз, лишь подчеркивая беспросветную скуку и одиночество."

"– Дебилы, – пробурчал он и угрюмо посмотрел на освещенные окна гостиницы.

Мягкий свет наводил на мысли о кровати, отчего Стив еще больше разозлился. Нет ничего хуже, чем вынужденное безделье – сидеть душным вечером в прокуренной машине, карауля трех придурков. – Куда они денутся на ночь глядя? В это время по саванне ездят только идиоты и самоубийцы… – Он бросил злой взгляд на гостиничные ворота и потянулся за сигаретами. Их в пачке не оказалось. Скомкав пачку в кулаке, водитель выругался и на всякий случай похлопал себя по карманам.