Ее истинным советником был Лисовский, а главным исполнителем – Кутателадзе… Да и не мог он оправдываться, когда разговор строился на эмоциях, а не на разуме. Борис думал так, а она отчитывала его все безжалостнее:

– Ты в последнее время сильно утомился. Может, подыскать тебе более спокойную работу? Или об этом уже подумали твои новые друзья?

«Боже, неужто она думает, что я ее продал?» – Борису стало не по себе от этой мысли.

– Какие друзья, что ты говоришь? – огрызнулся он. – Если я на крючке, то назначь расследование. Скажу тебе одно, скорее я сдохну, чем тебя продам.

– Всему свое время, – раздался голос из темного угла. Это был голос Кутателадзе. По телу Бориса пробежали мурашки. В том, что он был уже в отставке, не было сомнения. В голове пульсировала фраза: «Меня подставили»…

– Меня кто-то подставил, – произнес он вслух.

– Разберемся, – изрекла Матушка. – Можешь идти, – она указала на дверь.

Когда Борис вышел, она сказала Лисовскому:

– Установи за ним наблюдение.

Кроме обычного значения, эти слова говорили еще об одном – Лисовский теперь был первым советником Матушки официально. К слову, именно он высказал предположение, что утечка исходила от Бориса. Но не забыл подстраховаться на случай, если будет доказана его невиновность: «Может, Борис и сам не помнит, о чем болтал по пьяной лавочке».

* * *Экстренный выпуск «Новостей» передавал репортаж с места трагедии. Взрыв произошел, когда поезд на полном ходу пересекал границу Запорожской области неподалеку от местечка с клонящим ко сну названием Мирное. В эту ночь жителям поселка перебил весь сон сильный грохот, подобный грозе. Яркое зарево самые любопытные мирчане увидели позже, догадавшись, что это не гром, еще и по отсутствию ливня. Любопытных, не поленившихся встать с нагретых кроватей, к слову, оказалось не так мало. Когда еще пришлось бы им увидеть такое. Взрыв разворотил целый состав, опрокинул многие вагоны вверх тормашками. Несколько вагонов превратились в груду искореженного металла. Кто бы мог подумать, что вагоны горят как свечки."

"Борис уставился на экран. Перед глазами предстала чудовищная картина. Стоны и крики напуганных до смерти людей слились в общий протяжный рев. Пострадавшие, но оставшиеся в живых, глядя на окровавленные тела погибших, не смели сетовать на судьбу. А погибших было много. Один вагон, где, вероятнее всего, произошел взрыв, вовсе разлетелся в пух и прах. Его словно расплавило в мартеновской печи. Так выглядела эта куча железных прутьев со сгоревшими дотла внутренностями. Два ближайших вагона-соседа смотрелись не лучше. Выли сирены «Скорой помощи», суетились санитары, складируя на носилки обуглившиеся трупы. Пожарные потирали руки, организовав себе перекур. Они свое дело уже сделали.