– Это ему я обязан тем, что единственный человек, которого я люблю, даже не хочет со мной разговаривать. Этот ублюдок сорвал сладкую пенку с моих трудов. Настала пора рассчитываться… Я откушу ему нос… Лена, конечно, не одобрит подобные действия с моей стороны, но не сидеть же мне после всего этого в своей каморке! Чего мне ждать? Сейчас я ему устрою фейерверк. Пусть это глупо. Но я таков. Будь что будет!»

Боря дернулся к калитке, но, не успев ее открыть, был слегка ошарашен. В арке собора показались две знакомые фигуры. Он сразу узнал своих дружков – Седого и Кабана.

Любопытно было узнать, какими судьбами ярых безбожников занесло в храм? На них это не похоже. Подобного рода заведения по их понятиям не могли соперничать с баром «Барракуда». Седой с Кабаном, заприметив приближающегося Бориса, тоже были удивлены, приятели зашагали друг к другу и, обменявшись рукопожатиями, обнялись.

– Давненько мы тебя не видели, – расплывшись в улыбке, вымолвил Седой.

Борису бросилось в глаза, что выражение лица его приятеля несколько изменилось после их последней встречи. Дерганый в манерах Седой напустил на себя важность и держался с несвойственным ему достоинством.

Борис отметил про себя, что его приятели сменили и одежду, в таких костюмчиках не стыдно было щеголять даже центре, на улице Грабен или на площади Карлсплац, взяв под ручку элегантную фрау.

– Вижу, ваши дела от этого не пострадали, а мои советы пошли впрок. – Борис ждал, когда они сами развяжут языки, боясь спугнуть откровенность прямым вопросом. – Выглядите на миллион, а такой вид, конечно, обязывает посещать церковь. Грехи замаливаете…

Кабан засмеялся бы от шутки Бориса взахлеб, если бы Седой не метнул в него искры своих прищуренных глаз.

В отличие от Седого Кабана так и распирало повыставляться перед Борисом, похвастать о новом прибыльном дельце. Бдительное око Седого его остановило, но Боря знал Кабана и был уверен, что это не надолго.

Кабан еле сдерживал себя, он тужился, будто изнутри давили десятки атмосфер. В данный момент для него самой большой мукой было молчать о том, чем он больше всего хотел поделиться.

Борис хотел сказать Кабану: «Чего ты себя насилуешь? Рассказывай…», но произнес:

– Ну, признавайтесь, братаны.

Забыли наше излюбленное местечко «Барракуду»… Нашли себе более пристойное заведение?"

"– Как раз в «Барракуду» и направляемся. Может, пойдем вместе? – Это было не совсем то, что хотел сказать Кабан, но произнесенных слов ему хватило, чтобы почувствовать некоторое облегчение, выбросив мертвый груз с борта теряющего высоту воздушного шара. Седой думал об одном: как бы не вызвать никаких подозрений у Бориса. Его глаза наполнились гневом, но Кабан не умел читать по глазам, тем более по глазам Седого.