– Саннэй, ты должна поверить, – продолжал уговаривать меня муж. В отличие от всех остальных, он принял слова бабушки и пытался разбудить во мне несуществующего дракона. – Без веры у нас ничего не получится.

В том-то и проблема. Я бы и рада была поверить, что где-то глубоко внутри затаилась драконица, но у меня не получалось. В голове сидели сомнения. Я обычный человек, и родители у меня совершенно обычные. Разве смогу я летать и плеваться огнем, как это делают все крылатые?

– Закрой глаза, – приказал Филипп. – Вслушайся в себя.

Я зажмурилась и попробовала уловить неведомый зов. Ни-че-го. Где-то неподалеку жужжали пчелы, тихо журчала Шона, сквозь сомкнутые веки проникало тепло весеннего солнышка, а я сидела в позе лотоса и думала. Нет, не о внутренней сущности. О собственной жизни.

Как быстро бежит время! Казалось бы, только недавно я жила в Сорске, перебивалась небольшими заработками, дружила с Людкой и надеялась найти смельчака, способного меня полюбить. И знать не знала ни о каком другом мире и о драконах. А сейчас я – Лэрия Грэн, герцогиня Кронельская, хозяйка Росвика и Кронеля, и жена моего несносного рыжего.

Кстати, о рыжем. Черное озеро вернуло мне мужа, но водник оставил Филу на память две огненные пряди, ярко пламенеющие в черных волосах. И глаза его иногда меняли цвет с синего на зеленый.

«Это чтобы ты помнил о своей самонадеянности», – пояснил Кронус.

Филипп смеется, что легко отделался, а у меня щемит сердце, когда я вспоминаю о том, что он пережил. С большим трудом мне удалось разговорить мужа и заставить его рассказать о том времени, когда он потерял дракона.

Оказалось, я зря обижалась на своего рыжего. Супруг даже не подозревал, на что способен его дракон. Одной из ночей тот сумел выбраться из ловушки озера и его притянуло в Яблочное, к Филиппу. Заклятие водника не давало сущности вернуться в тело, и дракон долго кружил вокруг дома, пытаясь придумать выход из магического тупика. Супруг не останавливался на подробностях, сказал только, что это было тяжело, и он не хотел бы заново пережить все те эмоции, которые обрушились на него после соединения с драконом. Когда я спросила, как тот оказался в моих снах, Филипп объяснил, что дракон почувствовал то, что в Квертине называют имэртой – истинным притяжением душ и, сам того не ожидая, попал в мой сон. А дальше произошло то, что произошло.

«Но почему же он потом не то что поцеловать, даже повернуться ко мне не хотел?» – вспомнив, как было больно, попыталась выяснить у супруга.

«Магические оковы озера оказались слишком сильны, – сказал Фил. – И с каждым разом они оставляли все меньше возможностей.