Потом буду уже разбираться, как и что дальше, сейчас главное, скорее уйти. Марат смотрит на меня с прищуром, оценивающе. Не отпускает, ме-едленно ко мне наклоняется.

– Я начинаю понимать твоего бывшего начальника.

– О чем вы?

– Ранее я не одобрял его действий и то что он так часто допускал с твоей стороны переработки, а сейчас…

Баринов делает паузу, выгибает бровь и у меня по коже бегут мурашки.

– Что сейчас? – уточняю нервно. Даже в такой ситуации любопытство оказывается сильнее.

– А сейчас, – с явным удовольствием, довольно жмурясь, продолжает начальник, которому, похоже, все происходящее доставляет наслаждение.

– Оставлять тебя на переработки и эксплуатировать – одно сплошное удовольствие.

Рука вновь сама дернулась навстречу лицу шефа.

И опять поймал. Завел руки за спину.

– Я не в плохом смысле, – хмыкает шеф, опять без спроса меня целуя, но в этот раз скорее примирительно – легко, в кончик носа. А, нет, теперь еще и в губы, но тоже легко, дразня, чуть отстраняется. – Я не самый хороший человек, но тебе абсолютно не желаю зла или сделать неприятно. Не надо больше пытаться меня бить, хорошо?

– Пустите меня тогда! – дергаюсь, пытаясь высвободить хотя бы руки.

– Я отпущу, – покладисто произносит начальник, впрочем, не отпуская. Гад, опять целует, причем так, что у меня ноги подкашиваются.

– Это вы так отпускаете? – прерывисто дыша, спрашиваю я, когда появляется возможность. А мы опять, между прочим, на диване, начальник снова отвлекся на ремень, но сейчас, для верности, босс прижимает к дивану всем своим весом, видимо, чтобы не сбежала.

Пальцы Марата замерли на ремне, он сам весь замер, пару мгновений он был недвижим, как будто борясь с собой, а потом резко отстранился.

– Приношу свои извинения, – все еще нависая надо мной, но больше не давя своим весом, произносит шеф. Пространства достаточно, чтобы выскользнуть. – Ты можешь уйти. Либо остаться.

Замолчал. Буравит выжидающим взглядом.

Вот это, блин, у меня сейчас выбор. Гордо уйти, когда все внутри пульсирует и жаждет немедленного продолжения, либо остаться, но потом морально страдать.

В принципе… могу и пострадать морально. Так и так страдаю, над одним разом, если будет два, интенсивность этих страданий вряд ли изменится, да?

Нетерпеливо рванула за ворот рубашки Марата.

Босс усмехнулся, почему-то убрал мои руки от пуговиц, переместив их себе на шею, и больше мне было не то что до разговоров, а вообще до каких-либо связных мыслей."

"Гораздо позже узнала, как выглядит рабочая ванна начальника. Стою в душе под горячими струями и морально страдаю. Опять, блин, дала практически без сопротивления. Нет, теперь точно надо увольняться, всерьез, как работника меня тут воспринимать не будут.