Камера, оставленная девушкой, была новенькая, в коробке с документами на гарантию. На коробке с камерой лежал конверт, заколотый скрепкой, с внушительной суммой денег.

«Но я не могу это взять! — с нарастающей паникой подумала Анфиса. — Надо найти девушку и вернуть ей пакет».

Но вторая мысль, пробившаяся откуда-то из потайных уголков сознания, тихо прошелестела о том, что отличной камерой можно великолепно сфотографировать Смольный собор в пасмурную погоду, когда он напоминает одинокую свечу, горящую посреди бурного небесного моря.

Село Загоруево, 1903 год

— Говорите, вам надобны метрические книги и листы брачного обыска? — переспросил Куделина отец Савватий. Он снял со связки несколько сушек, положил на стол и хрястнул по ним кулаком, разбивая на мелкие осколки. Выбрал один кусочек поменьше, кинул в рот и отхлебнул чаю из чашки, больше похожей на бадью для кваса. Посерёд стола дышал паром медный самовар с тиснёными медалями, стояла плашка с мёдом густо-белого цвета. «Словно цветы калины», — подумал Куделин. Разные мёды он едал, но такого белого прежде не доводилось видеть.

Сам отец Савватий оказался дюжим мужчиной — косая сажень в плечах, с круглым носом картошкой, толстыми губами и маленькими умными глазками, смотревшими с острой ехидцей из-под густых бровей.

— Книги-то я, конечно, вам дам. Как не дать, коли дело благое. Но вот присоветовать ничего не могу. Я здесь всего десять лет назад на приход поставлен, потому всю подноготную жителей знать не могу. Тут уж вам самому придётся разбираться.

Широкой дланью он пододвинул к Куделину мёд и разломил каравай хлеба размером с тележное колесо. Запах свежего хлеба с мёдом кружил голову ароматом тепла и дома, перебивая мысли о работе. Тикали ходики на стене. В красном углу под иконами в золочёных окладах Куделин заметил вырезанный из календаря портрет императора Николая Второго.

Куделин решительно поднялся:

— Благодарствуйте за чай, батюшка, но работа прежде всего. Я и так непозволительно задержался.

Отец Савватий с видимой неохотой отставил в сторону чашку:

— Уговаривать не стану. Пойдёмте в ризницу. Бог даст, отыщете что надобно."

"При виде письменного стола, больше подходящего для дамского будуара, Куделин невольно улыбнулся.

— Барыня пожаловала, — объяснил отец Савватий, угадав его иронию. Он положил на стол пухлую метрическую книгу, папку с листами брачного обыска и деликатно скрылся, чтобы не мешать.

Куделин радостно потёр руки:

— Ну-ка, ну-ка, что у нас тут?

Он с прищуром оглядел выложенное богатство.

«Когда-нибудь, — подумал Куделин, — если Россию разворошат горящей палкой, а люди потеряют своё родство, — посоветую им начать искать корни с брачного обыска.