Однажды под Рождество, когда она, едва волоча ноги, брела домой с работы и думала, не повеситься ли ей, распахнулась дверь кафе на набережной, и оттуда пулей выскочил толстый пожилой грек со всклокоченными волосами. Он пыхтел, грозил кулаками кому-то невидимому, витиевато и непонятно ругаясь длинными фразами. Его налитые кровью глаза с яростью уставились на Веру. Ей показалось, что грек сейчас занесёт руку для удара, но он вполне миролюбиво пропыхтел по-французски:

— Русская?

Она кивнула:

— Да, русская.

— Это хорошо. Ты знаешь английский язык?

Вера снова кивнула:

— Конечно. И ещё чуть-чуть немецкий.

— Муж, дети есть?

— Нет.

— Хорошо. Пойдёшь ко мне официанткой. — Грек даже не стал спрашивать, хочет ли она, потому что все в городе знали о нищете русских.

От нежданного предложения у Веры замерло сердце. Грек вытер потный лоб и пожаловался:

— Представляешь, эта мерзавка заявила мне, что выходит замуж и завтра не придёт на работу. А у меня заказан банкет на двадцать человек! — Он сердито сдвинул брови: — Как это понимать?

— Я не знаю, — растерялась Вера, мысленно благословляя неизвестную невесту и с ужасом думая, что грек может изменить решение и предложить работу кому-нибудь другому. Вон хоть той девушке, что скоро поравняется с витриной кафе. Но грек шумно выдохнул, почесал затылок и сообщил:

— Значит, завтра к семи утра приходи на работу. Да это… — Он покрутил пальцем вокруг своего рта: — Губы подкрась. И чтобы выглядела как роза. Платье я тебе выдам, возьмёшь нитку с иголкой и подгонишь по фигуре.

* * *Поздней осенью Бизерту захлестнуло шквалистым ливнем. Вера проснулась от того, что в окно над топчаном били потоки дождя с крыши и с шипением расползались по стеклу. Она посмотрела на свои единственные туфли и решила, что понесёт обувку в свёртке, а до работы доберётся в верёвочных тапках на деревянной подошве; их изготавливал русский матрос с эсминца «Пылкий» и за копейки продавал у входа на базар. Вылезать из нагретой постели и выходить в ненастье казалось сродни маленькому подвигу, потому что африканская зима тоже умеет обдать холодами и выстудить город до донышка.

Наскоро умываясь, Вера подумала, что желающих укрыться в кафе от ливня будет хоть отбавляй, а значит, день выдастся тяжёлый и нервный. Но ожидания не оправдались. К полудню в кафе остался лишь один мужчина с крупной головой и широкими плечами борца. Мрачно уставившись на набережную, он крутил в руках пустую чашку из-под кофе, которую при желании мог раздавить двумя пальцами.

Вера пошла и изобразила радушную улыбку:

— Месье, ещё кофе?

Он словно очнулся и с удивлением посмотрел на чашку:

— Кофе?

— Да, кофе. Вы давно сидите. Хотите, я принесу пирожное или круассан? У нас великолепные свежие круассаны.