— Вы не поверите, но покупатели уже начали интересоваться недвижимостью, и скажу по секрету, среди них есть одна киностудия! Так что вполне возможно, мы с вами полюбуемся на усадьбу в кино.

Анфиса поправила полотенце на голове и подошла к окну, за которым топорщился частокол многоэтажек.

— Я рада, что вам понравилась моя работа.

— Понравилась, очень понравилась! Впредь буду обращаться только к вам. Кстати, деньги я перечислил, проверьте счёт.

Анфиса улыбнулась:

— Обязательно проверю. Всего хорошего. С вами было приятно иметь дело.

Она посмотрела на набухающие синевой сумерки с россыпью электрических огней вдоль тротуаров, на заставленный машинами двор — ни пройти ни проехать, на неповоротливый троллейбус около остановки транспорта.

Где-то там, внутри города, сейчас находится Максим, а пёс Понтус наверняка сидит у дверей и ждёт хозяина, чтобы с визгом броситься ему под ноги.

Всю прошедшую неделю Анфиса поминутно вспоминала ночь у костра, заново повторяя в мыслях их бесконечный разговор до утра и то, как на заре они с Максимом подошли к деревянной церкви и залюбовались тёмным изумрудом мха на валунах фундамента, как Максим улыбнулся, глядя в её глаза.

Она постеснялась прямиком ответить на взгляд и стояла растерянная, смущённая и счастливая.

«Не забывайся, Анфиса, — напомнила она себе, — твой удел — работа, работа и ещё раз работа».

Чтобы не расслабляться, она достала учебник по истории искусства и стала изучать мастерство светотени на полотнах эпохи Возрождения, но мысли постоянно тянулись к развалинам особняка господ Беловодовых. Интересно, купчиха Беловодова — какая она? Милая толстушка, как на картине Кустодиева «Купчиха за чаем»? Или утончённая красавица с томным взглядом?

Анфиса полистала иллюстрации в учебнике, остановилась на «Флоре» Франческо Мельци и отрицательно покачала головой: нет, хозяйку особняка легче представить в виде барышень художника Маковского с невообразимо милой красотой русских просторов.

Отложив учебник, Анфиса достала телефон и полистала фотографии: развалины особняка, Максим, пёс Понтус, церковь…

…В церкви Анфиса поставила свечу около Августовской иконы и оглянулась на Максима.

Потемневшими от волнения глазами он не отрываясь смотрел на образ и вдруг взял её за руку:

— Маленьким я часто болел, и, чтобы меня занять, мама приносила в кровать коробку с открытками.

Я перебирал их, придумывал сказки, иногда тайком подрисовывал карандашом какие-то детали. Помню, Ивану-царевичу добавил автомат, а на картинке Мир — Труд — Май зачиркал цветочки чёрным карандашом. Так вот, среди открыток была одна особенная, очень старая и потрёпанная, я всегда рассматривал её особенно подолгу. Верь не верь, но то была открытка с этой иконой.