В Петербург я не поеду… буду сидеть спокойно на одном месте; отдых и забвение есть сущее благо, которого следует добиваться…”

Но в мае 1811 года из Петербурга – один за другим – прискакали два курьера в Або, отыскивая квартиру Армфельта:

– Государь-император срочно требует его к себе!

Петербург! Канцлером Румянцевым было ему сказано:

– Упаси вас Бог помыслить, будто Россия в роли завоевателя пожелает в чем-либо ущемлять финское население. Напротив, русский кабинет по зрелом размышлении счел нужным даже увеличить территорию Финляндии, приобщив к ее землям нашу вполне русскую Выборгскую губернию…

– Вот это напрасно! – невольно воскликнул Армфельт.

Вряд ли он обрадовался такому щедрому “подарку” от имени царя: Выборг не финский, а русский город, и, возможно, Армфельт заранее предвидел в уступке царя повод для будущих пограничных конфликтов, когда финскому “Виипури” придется с кровью возвращать старинное русское название “Выборг”.

– Прошу не оспаривать мнение царя, – отвечал Румянцев…

Впрочем, выгоды были несомненны! Под эгидою шведских королей из несчастной и вечно нищей Финляндии выжимали последние соки – ради тех войн, что вела Швеция.

Но теперь, включенная в состав Российской империи на правах “Великого Княжества”, страна была поставлена в обособленные условия. Финляндия обретала свой парламент, свои судебные власти; финны получали такие “свободы”, каких не имели тогда сами русские: их не брали в царскую армию, не облагали налогами, а все доходы страна могла употреблять на свои нужды; позже финны завели собственную армию и свою полицию, независимую от русской; наконец, они стали даже чеканить свою монету…

Александр I знал об услугах Армфельта, оказанных им его бабке еще в старые времена, царь был достаточно информирован о ненависти, какую Армфельт питает лично к Наполеону.

Он сразу предупредил своего гостя, что надеется вручить ему управление Финляндией – на правах генерал-губернатора:

– Но жить вам придется в Петербурге, дабы я мог советоваться с вами по делам Швеции, ибо общение с вами мне будет приятнее, нежели с послом выживающего из ума Карла XIII…

Армфельт вошел в число ближайших советников царя, завоевав влияние на его планы; мало сближаясь с русскими министрами, он сознательно окружал себя шведскими эмигрантами, выразившими желание остаться в Финляндии.

Многие из них, неуверенные в будущем, уже начинали жалеть о потерянной родине.