Ногтями в плечи впивается и беспощадно скребет.

Хочу идти до конца. Честно говоря, даже не знаю, смогу ли при необходимости остановиться. Могу ведь силой… Член от каждого движения и колебания жгучими импульсами простреливает. Но я медлю. Кусаю и вылизываю ее шею, не соображая, может, больно делаю или неприятно?

Не могу остановиться.

Раньше часто делал вид, что сожрать ее хочу. Сейчас же по рычанию и чмокающим звукам сам себя превосхожу. И мне плевать, как это воспринимается со стороны.

Я не могу остановиться.

Дышу надсадно, с хриплыми рыками, как бурый медведь на охоте.

И жду.

«Если это неизбежно, люби меня…»

«Люби меня…»

Жмурюсь так, что глазам больно становится. Мозг раздает и перенаправляет сотни команд одновременно.

Не могу же я ее трахнуть просто здесь. Стоя у стеночки.

Информация, информация, информация…

Для первого раза не подходит, конечно.

Сука…

Ладонь стремительно двигается выше и, подрывая резинку, пробирается непосредственно во влажное и горячее тепло.

Титова пружиной вверх подскакивает. Вырывается, но я не пускаю. Несколько судорожных вдохов, и, разбиваясь дрожью, повисает на мне.

Поддона явно больше ногами не касается.

Задерживая воздух, сдавленно сквозь зубы его выдыхаю, когда пальцы складки ее раздвигают.

Машкина щёлка.

Моя ведь будет…

Тормоза окончательно отказывают.

Снова соски ее жадно всасываю и агрессивно бью по воспаленным вершинам языком.

Моя.

Будет моей.

Будет.

Просовываю внутрь ее маленькой узкой дырочки палец.

– Черт… блин… мамочки… божечки… Ярик!!! А-а-а… Отпусти…

На пике безумных ощущений Машка будто допсилу вырабатывает. Отталкивая, дергается в сторону. Я за ней, не вынимая руки из трусов и не переставая терзать грудь.

Движемся по кабине, как дурные. Нет… С грохотом и глухими шлепками бьемся об окружающие нас стенки. Сражаемся, как накачанные препаратами подопытные звери. Машка вроде как убегает и в то же время за собой меня тянет, а я как дикарь ловлю ее и жестко ограничиваю в движениях.

– Еще, Яричек… Сейчас, сейчас… Нет, подожди… Еще… Сейчас, сейчас…

Конечно же, сейчас. Я жизнь за это готов положить.

– Дай мне… Дай… Манюня…

– Бери… Бери… Ярик…

Как только удается поставить ее на ноги, сдергиваю с нее трусы. Она шумно вдыхает и приглушенно шепчет:

– Я голая… Я голая…

А я ее грубо тяну носом.

Запах ее возбуждения втягиваю. Течет ведь… Для меня течет.

Я ее…

Трахну ее… Плевать, как и где…

– Подожди… Подожди…

Машка орет, всерьез возмущаясь, когда хватаю ее за задницу и, закидывая на себя, шагаю из душевой кабины. Орет и в промежутках шепчет:

– Быстрее, Яричек…

Ненормальная. Но, разве я здоровый?

Самый сдвинутый. На ней.

Шлепая мокрыми ступнями по остывающему полу, несу прямиком в спальню. И, наконец, заваливаю на кровать.