Но стоит Ярику поднять веки и направить на меня убийственно-суровый взгляд, на задницу опадаю, так смеюсь.

Визжу, когда он идет в атаку, заваливая меня на спину и нависая сверху.

– Нет! Не смей! Не щекочи… – выкрикиваю, не переставая безудержно хохотать. – За сердце?

– Знаешь же, что за гуся!

– Это уточка! Ах… Прости-прости… Я просто увлеклась… Аха-ха-ха… Ярик! Прекрати-прекрати…

– Как ты говорила? Одна половина у меня, другая – у тебя? – перестает щекотать. Вместо этого решительно командует: – Замри.

Я и замираю. В попытках выровнять дыхание и справиться с волнением, прижимаю к груди ладони и крепко зажмуриваюсь.

Однако когда ощущаю под ребрами прохладное прикосновение маркера, рефлекторно дергаюсь.

– Тихо, святоша. Ты же не хочешь, чтобы я все размазал.

– Да… – ответ, кажется, не в тему. Ну и ладно. Мы друг друга поняли. – Как получается?

– Хорошо получается.

– Можно посмотреть?

– Нет еще. Лежи.

Долго сохранять неподвижность не хватает терпения. Испытывая невероятное нервное возбуждение, невольно еложу ногами по постели.

– Сколько еще?

– Почти… – неторопливо протягивает Ярик, а я снова трепыхаюсь, насколько позволяет свобода, которую он мне существенно ограничил – сжал коленями бедра и сковал рукой запястья.

 – Все. Смотри.

Конечно же, он мне отомстил. Кроме положенной половины сердца, каких-то чертей по всему животу разрисовал. А когда я стала возмущаться, заявил, что эти дьявольские приблуды – смайлики. Улыбающиеся!

– Какой же ты…

– А ты?

– И я!

Не успеваю больше ничего сказать, как Яр дергает вверх мою майку и целует грудь.

Жадно. Влажно. Горячо.

– Хочу тебя. Хочу.

Пальцы на ногах поджимаются, ноги начинают подрагивать.

– У меня уже болит от тебя… – признаюсь чистосердечно и крайне взволнованно. И тут же, не заморачиваясь на противоречивости своего выступления, делюсь другой, более важной информацией: – Тоже тебя хочу!

Не выказывая ничего более, быстро освобождаемся от белья. Трогаем друг друга руками и смотрим. Целуемся и смотрим. Совершаем паузу за паузой, возбуждаясь от взглядов больше, чем от прикосновений.

Это невозможно остановить. Немного страшно… И от этого неимоверно будоражаще. Кажется, мы ступили слишком далеко… Вернемся ли обратно?

Электронные часы пищат и фиксируют три часа дня.

Еще пара минут голодных поцелуев, горячих взглядов, странных звуков и несдержанных счастливых смешков… Резкий и оглушающе мощный гонг, который мы слышали, когда безуспешно пытались ввести код. Лихорадочно заметавшиеся, реагирующие на тревогу, но все еще подернутые удовольствием глаза.

Выключение электричества.

Темнота.

Глава 42

Ярослав

Мы думали, что хуже, чем есть, быть не может. Решили, что неплохо справляемся. Сблизились на максимум.