— Ах, вот оно что! — граф с пониманием покивал и улыбнулся. Отечески так, тепло. — Я не разделяю здесь вашего вкуса, все-таки мне более по душе чистые оперные голоса, а не… Такое… Но понимаю. И понимаю, о чем вы говорите. О сегодняшнем приеме, так?

— Я слышал, что фрау Каролина собирается дать там небольшой концерт, — сказал я. Самым слабым местом в этой моей легенде было то, что я понятия не имел, что и как поет супруга Зигмунда Рашера. Сам я про нее знал только какие-то мутные слухи — то ли она актриса, то ли бывшая жена театрального режиссера, то ли пела, то ли танцевала. Но сегодня утром в коридоре я подслушал разговор, в котором два эсэсовца обсуждали этот самый прием. Что-то вроде закрытой вечеринки. Где Каролина собирается петь. И еще, что у нее были пластинки. Так что, если граф спросит меня про любимую песню в исполнении Каролины, мне придется импровизировать на ходу, придумывая несуществующие шлягеры.

— Признаться, я не собирался туда идти, — сказал граф. — Думал, просто посидеть дома, в тишине… Но раз уж мне выпала возможность оказать тебе, наконец, хоть какую-то услугу, то не воспользоваться этим шансом я просто не могу!

— Я не смею… — промямлил я.

— Герр Алекс, вы спасли мне жизнь, — укоризненно напомнил мне граф. — Неужели я откажу вам в такой мелочи, как провести на концерт дешевой опереточной певички? Не уверен, что останусь на собрании до самого конца, но вас никто не заставит уйти вместе со мной.

* * *Было заметно, что офицерский клуб сегодня готовили специально. Гирлянды цветов, на столах — подсвечники и чаши с фруктами. Кажется, эти канделябры со всего города собрали. Из всех запасников музеев вытащили. Для создания еще более «будуарной» атмосферы в самых разных местах с высокого потолка бывшей кирхи свисали тончайшие газовые полотнища. Все это было очень красиво, конечно, но меня все равно не оставляла мысль о том, что будет, когда подхваченное очередным сквознячком тончайшее полотно занавески попадет в пламя свечей. И как быстро вся эта красота из газа и бумажных цветов превратится в пепел.

Но никого, кроме меня, вопросы противопожарной безопасности не интересовали. Офицеры в форме и при параде и высшие гражданские чины фланировали по залу, сбиваясь в компашки, подходили к столу с выпивкой и закуской, сплетничали, смеялись. Мое присутствие, к счастью, никого не напрягло. Привыкли уже ко мне, примелькался."

"Виновница этой вечеринки, вопреки вроде бы сложившейся традиции, присутствовала в зале с самого начала, а вовсе не появилась во всем блеске, когда публика уже собралась. Каролина Диль-Рашер восседала на высоком стуле рядом с роялем, одетая в блестящее платье, обтягивающее ее огромный живот. Она то и дело его поглаживала, как будто стараясь привлечь к нему побольше внимания.