– Садись, садись, полковник!

Тут же он обернулся к Савве с разъяснением:

– Харлама стали называть «полковником» со времен правительства Черных полковников в Греции потому, что был их приверженцем. Ты же, Савва знаешь об том военном перевороте, когда они пришли к власти.

Теперь Костас обратился опять к Харламу:

– Знаем мы, какой ты. Можешь не рассказывать. Здесь все свои.

Польщенный вниманием к нему, Харлампий завел свою любимую пластинку:

– Да, я – черный полковник, – пьяненько мотал Харик курчавой седеющей головой. – Эти самые полковники и навели порядок в Греции, разве нет?

– Харлампий, замолчи! – одернула его жена.

Но того уже несло. Савва с интересом слушал его. Оказывается, этот деревенский парень что-то знал о событиях в Греции и даже разбирался, что к чему. Н-да…

Но Костас не дал ему разбежаться.

– Все, Харлампий! Помолчи. Давай выпьем за нашего брата Савву, который сейчас с нами, который нас никогда не забывает. И мы ему рады всегда.

Все обратили взоры на Савву. Савва улыбался.

– Спасибо, спасибо Костас, – он запнулся, – и тебе, Марица, за то, что вы так меня всегда встречаете.

– А как же! Мы ведь братья! – воскликнул Костас и столько неподдельной искренности было в его голосе. Савва благодарно посмотрел на него: «Как хорошо иметь такого брата, хоть и троюродного. Он ближе родного. И как хорошо, что у меня с Марицей все чисто», – мелькнуло у него в голове. Он посмотрел в ее сторону. Она кивнула ему, дескать «пей же, что ты медлишь?». Свой стакан она уже допивала.

После второй порции медовухи Савва совсем расслабился и изо всех сил старался не говорить слишком много; боялся сказать какую-нибудь глупость, как это случалось в прошлой жизни с его Бывшей.

Как она его казнила, за любое неправильное высказывание или слово! И как бы он не оправдывался он оставался в дураках. «Ну ведь это было сказано спьяну, не нарочно, Ирини. Люди это понимают». Но в ответ неслось: «Ты взрослый мужчина. С какой стати ты хохотал громче всех? Все уже давно перестали, а ты как, дурак, не мог успокоиться. Люди потом чуть ли пальцем на тебя не тыкали», – «Да смешно было. И сильно я выпил», – «Нечего пить! И нечего позорить меня. Люди подумают, что я живу с дураком». "

"Вот такие разговоры проходили часто после того, как они вместе ходили куда-нибудь в гости или на свадьбу. В последние годы он так за собой следил, что Бывшая уже не придиралась в этом отношении. Зато хватало других придирок… «Ах, Господи, о чем это я опять?» Савва тряхнул головой, чтоб отогнать непрошеные мысли. «Радуйся моменту, дурак!»-отругал он себя. Он весело повел глазами. Перед ним сидели дочь, племянники, брат Костас с женой, его родственники и его двое помощников. Все приятные люди.