Только прошедший через все переплетения тьмы, через все, что рождает злость и смерть, способен в полной мере ощутить радость, рожденную светом. Да, князь тьмы, бог смерти с непроизносимым и вызывающим болезненные спазмы в горле именем, был нужен для того, чтобы поддерживать равновесие и гармонию в мире. Но то же самое равновесие нужно было и ему. Чтобы не сойти с ума, чтобы не озвереть и не стать подобным демонам, заточенным глубоко в подземелье.

Усмехаясь, он перекатывает между пальцами тонкую ножку узкого бокала, в котором плещется жгучая янтарная жидкость, призванная в этот вечер успокоить некоторое волнение в крови.

Князь с улыбкой вспоминает небесный чертог, в котором радужные, светлые боги придаются бесконечным козням и разврату. После нескольких сотен лет, проведенных в этом вертепе, прикрытом блестящей ширмой всеобщего поклонения, он полюбил миссию, возложенную на него Верховным Богом, полюбил свое мрачное уединение.

Но сейчас, когда он нашел ту, с которой хотел бы провести вечность, князь внезапно осознал, что готов пойти на все, воспользоваться своим могуществом для того, чтобы оставить ее подле себя.

Да, было подло с его стороны дать Сапфире испить напиток из кристально прозрачной воды наполняющей реку Забвения. Но как иначе заставить ее сердце забыть этого непутевого принца, проведшего всю сознательную жизнь под влиянием зверя? Скоро отмеренный месяц закончится, и она даст согласие остаться с ним навсегда. Тогда можно будет дать ей воды из озера Воспоминаний. Да, тогда…

Он ставит бокал, переливающийся в неверном свете камина, на инкрустированный хрустальными вставками столик и, поднявшись с кресла, делает несколько шагов по скрадывающему шаги ковру.

Он старается не думать, что будет тогда. Он сумеет добиться ее благосклонности. Невозможно не заметить, как его прикосновения влияют на принцессу. И как же хочется воспользоваться ее покорностью! Но нельзя. Нельзя, чтобы между ними встало еще и это. У них целая вечность впереди, чтобы раскаяться и простить. Целая вечность, ради которой он уже прошел долгий путь и готов пройти в тысячу раз больше.

Авалония

— Ваше высочество, — пробуждаясь от кумара тоски, плотной вуалью охватившего сознание, Редьяр, наконец, обратил внимание на молоденькую служанку, которая, склонив голову, терпеливо держала в руках поднос с бокалом.

Принц рассеянно взял искрящийся золотом бокал, тем самым отпуская девушку. Та несколько обиженно царапнула его взглядом и исчезла в толпе гостей, над которыми вилась грустная мелодия, состоящая из тоскливых переливов и щемящих сердце метаний скрипки. Музыка идеально подходила его сумрачному настроению. Наверное, не этого добивались родители, устраивая этот безумный парад невест.