— Я ограничил ее силу, оставив ровно столько, сколько нужно для создания стражей, собирающих жизни отходящих в мир иной, и контроля над ними. Но она попыталась перехитрить меня, сначала обратив стража в зверя, а затем, передав свой дар тебе. Причем она умудрилась передать тебе силу, которая высвободилась из-под моего ограничения в момент ее смерти. Но ты оказалась сильной. Я долго наблюдал за тобой, думая, что ты бесполезна для меня.

Он крепко сжал обе ее ладошки, смотря в большие глаза гипнотизирующим, отбирающим волю взглядом.

— Но ты избавила меня от вышедшей из повиновения нежити.

Сапфира, удивившись, выдернула свои пальцы из его теплых рук.

— Так они сами…

— Да, — кивнул князь. — Вот что делает с людьми жажда наживы.

Он скривился и попытался обнять ее. Она выскользнула и встала подальше.

— Я буду благодарна, если ты заберешь ""подарочек"" Ульрики.

— Настолько благодарна, что станешь моей?

— Нет, — она грустно улыбнулась. — Прости, князь, но я люблю другого.

— Ты не можешь быть с ним, — в бархатном голосе прорезалась сталь, в глазах светилась бесконечность. — Ты уже моя.

— В таком случае, — спокойно ответила Сапфира, — Мне лучше завершить задуманное.

В темных глазах плеснулось понимание и страх.

— Я мог бы удерживать тебя силой. Мог наслать морок и ты наслаждалась бы жизнью со мной, не чувствуя обмана, — мягко произнес он.

— Тебе нужна бездушная кукла, князь? — она затаила дыхание из опасения, что он так и поступит.

— Нет. Не нужна, — усмехнулся он. — Мне нужна ты. Давай договоримся так: я освобождаю тебя от службы, но на месяц забираю к себе.

Сапфира открыла рот, чтобы запротестовать, но он поднял руку, останавливая ее.

— Только месяц, Сапфира. И если по его истечении ты не захочешь остаться, я верну тебя ему.

— А не обманешь? — спросила она, осторожно.

Хмыкнув, он начертил в воздухе какой-то знак, тот вспыхнув, исчез, оставив после себя горьковатый привкус во рту.

— Это клятва богов, Сапфира. А теперь…, - он щелкнул пальцами, — ты свободна.

Словно камень свалился с души, и настала блаженная тишина. Теперь есть только она и ее мысли. Только ее воля и желания.

Облегченно вздохнув, Сапфира оглянулась, поняв, что находится уже не в старом домике.

Вокруг все сияло, как в сказке. Розовато-лиловые стены, светясь, переливались, и неуловимо менялись. Видимо, они очутились в каком-то помещении, но в весьма странном, непохожем ни на один дворец. Божественный чертог и должен быть великолепным, но все же она представляла жилище князя более мрачным.

Князь стоял рядом и торжествующе улыбался:

— Мой дом — твой дом, — вкрадчиво произнес он.

— Только на месяц, — упрямо ответила она.