Господи, неужели все-таки придется идти под венец? – притворно вздохнула она и скороговоркой добавила: – Я, Васенька, сейчас позвоню ему… черт, как же его зовут, все время забываю… Старичку этому звякну и договорюсь с ним о встрече. Завтра придется, наверное, в загс идти, не погибать же Наташе. Ах ты, горе какое…

Все следующее утро Василиса обряжала Люсю в самые красивые одежды, тонко рисовала стрелки на веках, выщипывала брови – в общем, готовила на выданье.

– Ты адрес-то помнишь? – в который раз спрашивала она у Люси.

– Ну конечно, нет! Я и имени его никак не могу запомнить.

Подожди, Вася, мне же Наташа давала не только телефон, но и адрес. Подожди, не крути мне голову, дай я в книжке своей посмотрю.

Люся быстренько порылась в старенькой записной книжке и нашла то, что нужно.

– Надо себе на руку имя суженого записать, не станешь же каждый раз в книжку заглядывать. Ага, Матвей Артемович. Матвей Артемович… не дери так волосы, больно!

К полудню «невеста» была готова.

– Ты, Люся, сильно не рассусоливай, сразу про деньги уточни, – наставляла Василиса, направляясь вместе с подругой к дому жениха.

Люся и сама не хотела тянуть с таким важным вопросом – денежным, надо же было знать, какой конкретно суммой она будет располагать.

Возле подъезда Василиса обняла подругу, ткнулась ей в макушку длинным носом, хлюпнула и, вытащив из кармана огромный, точно скатерть, платок, приложила его к глазам.

– Ступай, девочка моя! Дай бог тебе счастья… и денег побольше.

Люся подобрала полы пальто и понеслась на этаж миллионера."

"Матвей Артемович открыл сразу, помог раздеться и остолбенел. Иного Люся и не ожидала – сегодня она была королевой! Кипенно-белый блузон Василисы доходил Люсе до колен и загадочно скрывал формы.

Складки на нем Василиса еще вчера накрахмалила киселем, и они теперь торжественно торчали, будто пластиковые панели. Юбка – черная, узкая и длинная – полностью скрывала ноги и эротично зазывала разрезом сзади (юбочку еще в десятом классе шила Ольга, и только сегодня Люся не пожалела, что ее не выкинула). А прическа! Василиса назвала ее «весенние грозы», полчаса парилась, начесывая подругу, и теперь Люсенька даже стала на голову выше. А макияж! Глаза подведены, ресницы накрашены, Василиса даже тонального крема не пожалела. Стоит ли удивляться, что несчастного «денежного мешочка» едва не хватил инфаркт. Сам он, к слову сказать, выглядел не так достойно: простенькие брючки с пояском вместо ремня, фланелевая рубашка и бурно колосящиеся бакенбарды, которые вышли из моды сразу после гибели Пушкина.

– Люсенька… Люся… пройдемте… даже не знаю, куда вас и пригласить. В той комнате у меня внук.