И пускай данный порыв был поперек логики и всего здравого смысла, и стоило треснуть себе по затылку или заклеить рот скотчем, но тихое признание прозвучало как-то само собой. — Но я тоже тебя люблю.

Я не знаю, сколько мы простояли вот так. Все слова были сказаны, все точки расставлены, и добавлять что-либо к озвученному не было нужды. Мой муж, его мать, все прошлые обиды и недомолвки бурного подросткового периода остались где-то далеко позади. Впереди была новая, гораздо более счастливая жизнь с человеком (почти человеком), в котором я не сомневалась, работа и…

И сильная, невыносимая, разъедающая душу тоска, навсегда забившаяся в самый уголок моего сердца, без возможности вытравить ее оттуда.

— Арин, что-то случилось?

— А? — едва не подпрыгнув, удивленно посмотрела я на вампира, который иронично изогнул брови, глядя мне за спину. Невольно радуясь отвлечению от гнетущих и давящих мыслей, я обернулась… И с удивлением обнаружила невесту Потапыча, которая, прошмыгнув в кабинет, плотно притворила за собой дверь, привалившись к ней спиной для надежности.

— Извините, что помешала, — Аринк, явно от кого-то прячущаяся, неловко улыбнулась. — Можно я с вами постою немного? Там Лектор наконец-то приехал… не один, к сожалению.

— А кого он притащить ухитрился? — переглянувшись с Владиславом, поинтересовалась, машинально прислушиваясь к шуму со стороны улицы. Там царило какое-то странное оживление, голоса то стали громче, то замолкли совсем, музыка вдруг кончилась…

И над задним двором раздался громкий, строгий голос, почти что глас небесный, сурово вопросивший всех присутствующих:

— Ну что, попались, молодые люди?! Что за обильные алкогольные возлияния в неположенном для этого месте?

— Замечательно, — изобразив фейспалм и сжав переносицу пальцами, усмехнулся Влад, явно узнавший голос собственной родственницы, самой эпатажной из всей его родни. Его настроение я сейчас понимала прекрасно, особенно после второй фразы, исполненной уже не столь строго, но так же бодро и громко:

— Да выдыхайте, что как ни родные! Ну что, нальют сегодня бедной старушке, да на новоселье собственного внучка? Кстати… Где пропадает сам неугомонный граф?

— Мама, прошу вас…

— Кыш, птиц, не губи весь настрой сходу! Я за любой кипишь окромя кладбища и валидола, не каждый день так гуляем. Харлей! Долго даме ждать? Греть коньяк в бутылке не этично! Неаполь, голуба моя, сколько лет, сколько зим, как же я рада тебя видеть… Да тресни ты ему по макушке, до утра же с пустой рюмкой стоять будем!

— Вау… Польстили, польстили прям до самой крайней печени! Базар ноль, мадам, сейчас всё будет исполнено!

Да бли-и-ин… Я все понимаю.