Какой-то особый пакет, который достался мне в наследство от прабабушки и который я ни за что не выброшу. Полиция достает этот пакет, и — что? Что я скажу? Я скажу: «Что? Это мука, это мой пакет!» А если я отрицаю, что пакет мой, — значит, либо действительно впервые его вижу, либо я все-таки кретин…

А что, если в пакете был не яд? Как насчет наркотиков? Кокаин, чтобы взбодриться? Неспроста Вероника назвала этого парня Живчиком…

Тоже вполне себе вариант. Но если так, то линия Загорцева ведет в никуда. Пока нет категорических свидетельств обратного, лучше все-таки принять за рабочую версию, что в пакете был именно яд.

А там — посмотрим. В конце концов, даже исходя из неверных предпосылок, можно получить важную информацию.

Тимофей с интересом посмотрел на телефон, который держал в руке. Будто с трудом вспомнил, что это за предмет и как им пользоваться. Разблокировал, зашел в список недавних разговоров, нажал вызов.

— Служба точного времени, — через четыре гудка ответил сонный голос. — Сейчас два часа тридцать семь минут ночи, сукин ты сын.

— Ты потеряла кольцо.

— Чего? — С Вероники махом слетели и сон, и желание нести непродуктивную чушь.

— Не очень дорогое, но важное как память, — пояснил Тимофей. — Скорее всего, уронила где-то в студии. Это даст тебе повод вернуться туда и поговорить с людьми. Меня интересует, как были связаны Ильичев и Загорцев помимо шоу. Не было ли у них каких-то других общих дел.

Пауза. Зевок. Потом — обреченное:

— А Загорцев — это кто?

— Живчик. Которого вы со следователем обвинили в убийстве Ильичева. Мне нужна связь между ними.

— Ты все-таки думаешь, что это он?

— Нет. Я думаю, что убийца — человек, который ненавидел обоих, но Загорцева все-таки чуть меньше.

Поэтому одного он убил, а второго всего лишь подставил. Может быть, кстати, ты обронила не кольцо. Просто что-то такое, что жаль потерять, но устраивать большой переполох все же не будешь. Прояви фантазию.

Тимофей сбросил вызов, не дожидаясь ответа.

Он ведь не задавал вопросов.

17

— Ну где ты там, блин?!

Дежавю: Вероника снова переминалась с ноги на ногу, стоя перед турникетом на первом этаже киностудии. Казавшийся гениальным план — проникнуть внутрь, просто-напросто приложив к турникету притыренный втихаря пропуск, а дальше действовать по вдохновению, — обломался в пункте ноль.

Пропуск не сработал. На турникете горел красный огонек, створка, перекрывшая проход, застыла, как каменная.

— Это же гостевой у вас? — взглянув сначала на то, как Вероника, шипя сквозь зубы ругательства, шлепает пропуском по считывающему окошку, а затем на карточку в ее руке, спросил охранник. — Так они только один день действуют. Договаривайтесь, чтобы новый выписали.

«Договаривайтесь»… Было бы с кем!

С полчаса Вероника дозванивалась до Вована.