Впрочем, она, наверное, и правда тряслась.

Почему? Потому что логики в этом решении было едва ли пятьдесят процентов. Чем же заполнено остальное? Эмоциями, чувствами?

Вся эта дрянь лежала в позабытом колодце, под каменной плитой. И вот теперь плита дала трещину. И рука задрожала…

Так!

Тимофей снова с усилием вернул себя к насущному делу. Подозреваемых — ноль. Но если есть «это она» и «какая-то баба», то список тех, кого имеет смысл подозревать, сокращается приблизительно вдвое.

Слабое утешение.

Телефонный звонок заставил Тимофея вздрогнуть. Он взглянул на экран в состоянии, близком к панике.

Но этот номер был забит в память, и над цифрами высвечивалось успокаивающее, спасительное имя: Полина.

Тимофей перевел дух. Отметил про себя, что, наверное, впервые радуется звонку незнакомого человека. Во всяком случае, с Полиной будет проще, чем… Чем с женщиной, которая может однажды, устав отправлять ему письма, позвонить на этот номер.

Тимофей поднес телефон к уху и едва ли не с нежностью написал на картонке:

«Полина».

59

— Слушаю, — сказал Тимофей.

— Э-э… Здравствуйте, — запинаясь, произнесла Полина.

 — Я…

— Я знаю, кто вы.

Тимофей будто со стороны услышал свой холодный и отстраненный голос. И услышанное ему не понравилось. Он нахмурился, постучал по имени на картонке и добавил:

— Полина.

Постарался смягчить тон, но получилась опять какая-то ерунда. С придыханием и чуть ли не заискивающе.

— Что? — не поняла она.

Ничего. Тренируюсь разговаривать с людьми. Поскольку таких тренажеров я в интернете не нашел — использую живых особей.

— Я слушаю тебя, Полина.

Нет, кажется, так люди тоже не говорят… Может быть, так бы говорил с девочкой психиатр.

Тимофей потер лоб и поморщился. Голова начинала болеть. Наверное, ему просто не дано всего этого освоить. Как слепому не объяснить, как выглядит красный цвет, так и ему…

Если только не сбросить окончательно ту крышку с колодца.

— Я не помешала?

— Нет.

— Просто хотела сказать, что мне только что звонила Софья. Директор студии согласился на… все. Но при одном условии.

— Он хочет сделать шоу с твоим участием, — меланхолично сказал Тимофей, сверля взглядом имя на картонке.

— Откуда вы знаете? — ахнула Полина.

— Предсказуемо. Я не стал говорить сразу, что все упрется именно в это. Ты согласишься.

Тимофей отметил, что забыл поставить вопросительный знак в конце предложения. В этом плане родной язык его не устраивал категорически. Разница между вопросом и утверждением часто ограничивалась одной лишь интонацией. А интонации сильно зависели от эмоций.

— Не знаю, — прошелестел голос Полины. — Я не смогу. Я… не готова.

Всхлипывания.

Твердо сжав пальцами маркер, Тимофей написал:

«Наталья».