Да и мог ли он поступить иначе?

Принц-консорт, которому и довелось донести до жены новость о Маринином побеге, шел по коридору, вспоминая, как утешал супругу, мечущуюся, злую, стараясь не обернуться – и как до боли сжимала она его плечи и рычала не хуже медведицы: «Мариан! Ну за что она так со мной?! И почему именно Дармоншир? Из всех мужчин, которые были бы счастливы составить ей пару, она выбрала того, кто потакает худшим ее качествам. И как за ней не уследили?».

«Невозможно остановить того, кто хочет уйти, василек, – сказал он ей чуть позже, раздувая ноздри и зализывая ее слезы. Пахло от нее, как всегда в эти дни, будоражаще, и во рту сами собой появлялись клыки, и по холке вниз начинала пробиваться шерсть – предвестники оборота. – Во всяком случае, я уверен, что Дармоншир не причинит ей зла».

Уже потом, обессиленная своим гневом, она послушно улеглась рядом, прижалась к нему и пробормотала: «Пусть совершает свои ошибки. Я умываю руки. Не хочу, чтобы потом кричала, что у них проблемы из-за меня».

Марина, с ее сумасбродностью и отчаянностью, не могла отвечать за свои поступки. А вот тот, к кому он шел, – должен был уберечь ее. Обязан был сдержать себя. Как мужчина и как дворянин.

В Дармоншир-холле Байдек появился через несколько минут. Приказал дворецкому проводить его в покои герцога – у бедного старика даже не нашлось слов, чтобы отказать. Поднялся по лестнице, вошел без стука.

Небрежно брошенная на кровать одежда, запах табака, шум воды в душевой. Байдек остановился – терпения ждать у него хватало всегда.

Люк появился через минут десять – с мокрыми волосами, в полотенце, обернутом вокруг бедер. Увидел барона, понимающе усмехнулся."

"– Надеюсь, вы позволите мне надеть штаны, ваше высочество?

– Позволю, – ровно ответил Мариан, закатывая рукава рубашки.

– А закурить? – продолжал ерничать герцог.

– Обойдетесь, ваша светлость.

Люк оделся, помял левое плечо, чуть поморщился и поклонился.

– Я к вашим услугам, барон.

Бил Байдек жестко и страшно. Через пару минут Дармоншир уже не двигал левой рукой и судорожно вздыхал, пытаясь прийти в себя после удара под дых. Еще через некоторое время поднимался, уцепившись за стул и слизывая с губ кровь. И, как всегда, не просил пощады.

И увернуться не пытался – снова атаковал, нарывался на кулаки, с глухими стонами отшатывался после ударов. Самого Байдека задел всего пару раз – но что боевому офицеру разбитый нос и шум в ушах?

Наконец, Люк упал на ковер, перевернулся, оставляя после себя кровавые пятна, оскалился, попытался подняться. Не получалось.

Мариан встал над ним, глядя на попытки опереться на руку.

– Я просил тебя не трогать ее, – сказал он спокойно и чуть глухо. – Не бесчестить.