Его щиты, пробиваемые оружием Александра, восстанавливались будто сами собой, по ним тек огонь, рассыпались с хрустом ледяные гигантские лезвия. Вот он дернул рукой – отлетела назад Вики, зависнув в воздухе – ее защита сминалась, рушилась, и волшебницу уже окутывал светящийся кокон, от которого потоком хлынула энергия к Михею. Март, молотящий по противнику Таранами, на мгновение отвлекся – и его щит, и Алекса мгновенно рассыпались осколками от страшного удара, и двое друзей застыли в Стазисе. Дар-тени развернулся, будто что-то бросая – и в Марта, который находился ближе всего, понеслись размолотые осколки стен храма.

Дальнейшее длилось какие-то мгновения. Макс попытался встать – и застонал от бессилия. Стазис вокруг Александра первым полыхнул, исчезая – все-таки Свидерский был сильнее блакорийца, и ректор мотнул цепью, отбивая первые камни, рванулся к Марту, выставляя перед собой щит – и не успел. Его снесло назад. Часть ударов пришлось на только-только начинающий набирать силу щит, часть – на доспехи. Но несколько острых осколков прошили и их, оставив зависшего в воздухе, начавшего истекать кровью Александра скованным светлой дымкой, как Вики.

Март не успел снять Стазис – и его тоже приподняло в воздух, зафиксировало.

Они были в сознании, удерживаемые на разной высоте светящимися щупальцами, дергались, пытаясь освободиться – но движения были замедленными, – и мычали от боли, выгибаясь от того, с какой силой исходил из них резерв.

– Да! – захохотал одержимый, поднимая вверх лицо. К черному куполу над Верхолесьем рванула воронка чистой энергии, и он просто разлетелся, как незадолго до этого стены храма. Тут же резануло по глазам дневным светом. Макс заморгал, затряс головой, убирая слезы.

Нет, это были не слезы. Над городком шел проливной дождь.

- А теперь, – сказал Михей, останавливаясь прямо перед Максом, – мы закончим с тобой, Малыш.

Светлые волосы дар-тени намокли, по лицу текла вода. Тротта тоже вздернуло в воздух, и он застонал сквозь зубы. Михей, окутанный светлой дымкой чужой энергии, ничего не делал, просто смотрел ему в глаза – а инляндец отчетливо ощущал, как поднимается температура, как начинает подергивать вены, будто скачет давление. Внутри вместе с поднимающейся голодной волной плескался дичайший, первобытный страх – неужели и ему судьба стать вот таким? Убивать людей, сосать энергию из близких?

Тротт закрыл глаза и равномерно, глубоко задышал, отстраняясь от происходящего, ощущая, как темная волна внутри замедляется, как давит на него со всех сторон восхитительно теплая, живая энергия. Только возьми, сдайся, ослабь контроль немного, дрогни! Ты не будешь виноват, это твоя природа. Не проклятие, а щедрый дар.