– Может, можно как-то избавиться от энергии, что мы впитали?"

"– Можно, – угрюмо сказал Михей. – Это передавалось в нашей семье. Например, искупаться в проточной воде – не в душе, там слишком слабый поток и уберет совсем немного, а в реке с быстрым течением или под водопадом постоять. Но выйдешь ты оттуда очень голодным, друг мой, и точно не сможешь сопротивляться тяге подпитаться. Раньше, когда был жив последний король династии Гёттенхольд, его сила каким-то образом купировала этот голод у подданных с темной кровью.

– Гёттенхольда нам взять неоткуда, – буркнул Тротт, – значит, нужно решать что делать.

– Макс, давай подождем денек, – предложил Михей после небольшой паузы, и голос его был тверд. – Я верю в твой гений, дружище. Если мы до сих пор не сошли с ума, значит, твои препараты действуют. У тебя есть еще запас?

- Есть, – кивнул Тротт. – Есть и ингредиенты, за сутки сделаю еще. Но, Миха, повторяю, он не испытан на блокировку сильной тяги к энергии. Я не могу ничего гарантировать, и это заставляет меня нервничать.

– Давай так, – успокаивающе проговорил Севастьянов. – Сделаем сейчас ещё по уколу. Выдашь мне с собой партию инъекторов с препаратом. Обещаю – если начну снова тянуть энергию, сразу сделаю укол, открою Зеркало к тебе и перенесемся в храм. Если нет… то будем благодарить всех богов, что с нами все в порядке. С какой периодичностью, как думаешь, нужно делать инъекции?

– Полагаю, что надо пробовать, – хмуро проворчал Тротт. – Для начала через час, потом через полтора, если нет проблем, потом через два и так далее.

– Так и сделаем, – согласился Михей. – И если тяга, несмотря на уколы, появится, пойдем сдаваться. Я буду настороже, дружище. Согласись, это разумно.

Он хорошо знал, на что поймать Макса – рациональность у инляндца всегда превалировала над остальными чувствами.

Михей ушел. Периодически он отзванивался по стационарному телефону, радовал, что все в порядке. Макс, колдуя над усилением препарата, сам наблюдал за собственным состоянием и не мог не признать, что инъекции работают. Так прошел день.

На ночь он ещё поговорил с Михеем – в голосе того слышалось явное облегчение. Друга окликнула жена – полковник ответил с виноватыми нотками. И Тротт, снова вколов себе теперь уже тройную дозу, лег спать.

А ночью он, в середине совершенно обычного сна вдруг снова ощутил ужасающее чувство падения в бездну, которое предваряло всегда сны о нижнем мире, а затем на него накатил целый ворох ощущений, которых никогда не было в прошлых снах. За жизнью своего дар-тени, Охтора, Макс наблюдал раньше словно из его головы, но все чувства были приглушены – он почти не чувствовал вкуса или запаха, не ощущал напряжения, когда бежал, да и боль была отдаленной, словно через одеяло.