– Неужели после того, что ты сказала мне, ты считаешь, что у тебя есть шансы? – она кричала, не обращая внимания на то, что мужской голос пытался успокоить ее. – И ты говоришь о каких-то глупых законах, зная, что и так висишь на волоске? – Фалея орала как сумасшедшая.

– На волоске висите вы, ридганда Фалея, а я еще вишу не на одном! – сказала я себе под нос, но та, скорее всего поняла частично, что я имела в виду.

– Что? Что ты сказала? – судя по шуму за дверью, она рвалась к двери, но ее держали.

– Если вы успокоитесь и выслушаете меня, то даже не представляете, как изменится ваша жизнь! – я решила, что теперь уже можно говорить все, что угодно.

Конец у меня один, и он близок. Теперь меня могло спасти только чудо, ну, или пустыня.

Глава 11

Глава 11

Как говорится, поздно пить боржоми. То, что язык мой – враг мой, я поняла впервые в своей жизни. Раньше я никогда не выделялась из толпы и мало кого интересовала в принципе. Сейчас вести себя также не получится точно. Может быть, мне повезло бы больше, коли досталась внешность служанки. Тогда я влилась бы в жизнь, полную труда, но провела бы ее так же бесцветно, как свою прежнюю.

Поэтому жаловаться было не на что. А язык? Язык до Киева доведет.

Твердо решив не молчать и вести себя так, как вели люди, которым я всегда завидовала, я дождалась, пока настала тишина и продолжила завтрак.

Голос мужчины… Это явно не Форус. Это тот медведь, который пришел с ним! Его невозможно было не заметить, и он это знал. Вот ведь, дал Бог и внешность, и голос…

– Ты чего тут устроила? Ридганду Фалею отпаивали мягкими чаями трое служанок. Кали без сил уже от ее криков, - под дверью я услышала голос служанки, которая была на нашей стороне.

Вернее, на стороне Криты, но это мелочи. Как же ее звали? О! Карида.

– Карида, ты передала Крите то, что я просила? А иголку? Иголку мне достала?

– Достала, только зачем она тебе? Дверь приоткрылась и внутрь упал небольшой клубок шерстяных нитей и игла с крупным ушком.

– Карида, мне бы еще ножницы, - успела я пробубнить в закрывающийся притвор.

– Может, тебе лошадь и повозку еще сюда принести? Или сразу на руках отнести к Эрине Милостивой в ее чертоги? – грубо ответила женщина и отошла от двери.

Я слышала ее шаги.

– Эх, голова дубовая. Могла ведь сразу про ножницы сказать, - прошептала я и начала рассматривать край длинной юбки, которой при ходьбе мела пол. Не такой красный цвет, как у Фалеи, больше похож на коралловый. Юбка, по сути, из той же ткани, что и лиф – похожа на дешевый ситец. Нити не прилегают плотно. Юбка сильно сборена, иначе, светила бы насквозь. Лиф двухслойный, и только поэтому грудь не видна. Да уж, так себе костюм для соблазнения.