Иногда дыхание сбивалось, и хотелось выкрикнуть в теплую и обволакивающую темноту свои желания, главным из которых было – вернуться назад.

Бряцанье упряжи и перекликивание между мужчинами разбудило меня рано. Хотелось поспать еще. Ночью я вытащила из-под головы плащ и накрылась им, даже не помнила, как это случилось.

Я прислушивалась к их голосам, и только сейчас поняла, что слова, которые они произносят – незнакомы, но понимаю я их моментально. Прошептала пару слов, и поняла, что и сама говорю на этом тарабарском языке, и как только начала задумываться и анализировать, тут же начала путаться, потому что привычные «дочь», «ночь», «печь» просто не складывались, никак не произносились. Звуки из моего рта вылетали совсем другие.

– Что ты говоришь? – пробормотала проснувшаяся Палия.

– Просто, считалочка, - ответила я шепотом.

– Что такое считалочка?

– Потом расскажу. Идем вместе в кусты, - аккуратно пробравшись к выходу, я дала знать, что мы собрались за домик, где уже и без того природа была насыщена ароматами. Такой был за вокзалом в моем городе раньше, потому что внутри автовокзала туалет никогда не работал.

Мужчины варили очередную похлебку, и когда мы вернулись, нам указали на наше «место» под деревом. Там полагалось сидеть пока не выйдет солнце из-за горы. Тогда мы пересаживались к кустам. Белизну Палии, они, похоже, берегли лучше, чем это делала она сама."

"Какого характера рабство нас ожидает было понятно и без разъяснений. Девушки, все незамужние, да еще и редкой внешности в этой самой Алавии. Я поняла, что бежать бессмысленно, когда подруга по несчастью рассказала, что мы давно уже на их земле. Любая женщина, завидев нас, сама привяжет к дереву и приведет мужчин – деньги они любили, а таких, как мы не считали за людей.

Нас ненавидели за ту свободу, которой мы обладали что при жизни в период целостности Империи, что после ее распада. У нас не было городов, и не было обязательств перед столицей.

Судя по тому, что девушек из домика выводили по две, заставляли причесываться и обматывать босые ноги полосками ткани, что-то должно было произойти. Костяная расческа с крупными зубьями кочевала от одной к другой. Девушкам туго приходилось, ведь закрученные в жгуты волосы вчера помыли, не расплетая и не расчесав перед сном. И непонятно – сколько времени они были в дороге. У некоторых приходилось ножом вырезать колтуны. Сначала даже у меня, сидящей вдали от всего происходящего, сжалось сердце. Нож, поднесенный к шее одной из них сзади ничего хорошего не предвещал.

– Наверно, мы дождались того, кто будет покупать, Мали, - грустно сказала Палия и у меня перехватило дыхание.

– Ты же говорила, что нас поведут на рынок!

– Не знаю, но они точно к чему-то готовятся.