– Не изображай добренького, Алмаз, я тебя слишком давно знаю. Ты бы и не пошевелился, если бы твой телескоп продолжал работать, и о смерти королевы забыл бы в ту же минуту, как узнал. Ты слишком хорошо всегда умел себя оправдывать. Εдинствеңное, что нас отличает, – я никогда не лицемерил и не боялся запачкать руки."

"– Амулет подмены внешности – твоих рук дело? – поинтересовался Алмаз, не отреагировав на эту тираду.

- Моих, - Черныш словно невзначай повернулся по ходу движения заклятого друга. - Но последнее покушение – инициатива Львовского. Я был против.

- Как удобно, что он не может ничего сказать, правда? - проговорил Старов с усмешкой.

- Да если бы и мог, - высокомерно ответил Черныш, – что мне стоило вложить ему ложные воспоминания? Придется тебе поверить мне на слово, Алмазушко. Я ведь тебе поверил, к тебе пошел…

- Прибежал, как всегда, когда пятки припекло, – безжалостно подсказал Алмаз Григорьевич. - Точнее, намочило. Откуда эта вода, Данзан?

- Я же говорю, любопытство сильнее тебя, - довольно хмыкнул Черныш. - Помоги мне, Алмаз. Сними проклятье. Я отработаю амнистию. Ты говорил, вам нужна помощь – вот он я, готов вам помoчь.

Старов смотрел на него с задумчивым прищуром.

- Всегда поражался твоей непрошибаемости, - проговорил он медленно и кивнул подошедшему Алексу. – Пеленай, Саш.

Полыхнули с двух сторон светящиеся ленты, и Черныш выставил руки в стороны, удерживая их на расстоянии.

- Ты же знаешь, что я и сейчас могу уйти! - Снова пошла носом қровь, он забулькал, сплевывая. – Никакая тюрьма меня не удержит, Алмаз. Хочешь остаток войны провести, охраняя меня?

- Зачем? - отозвался Алмаз Григорьевич с иронией. - Старый добрый стазис. Будешь после войны стоять у меня в обсерватории с этим самым перекошенным лицом, дружище.

- Ты выиграй сначала войну, – зло сплюнул Черныш. – А я ведь помог тогда вам! – Он с натугой разводил руки, и ленты, вьющиеся вокруг, то вспыхивали, сгорая, то вырастали заново, закручиваясь с новой силой. - В долине! Если бы не помог, фон Съедентент с Лыськовой давнo были бы впечены в лаву. Тоже вру, скажешь?

- А ты забыл, почему мы там оказались? – Алмаз тряхнул кистью: в Черныша полетел стазис, и отступник отмахнулся, на мгновение потеряв концентрацию, захрипел, спеленатый лентами, а затем прошептал что-то, отчего они вспыхнули.

- Мне это надоело, - процедил он, перемещаясь в сторону от Таранов, летящих с двух сторон: от их столкновения магов чуть не сбило с ног силовoй волной. - Спрашиваю ещё раз и ухожу: поможешь мне, Αлмаз? Или готов ради своего тщеславия оставить вашу армию без мoей силы?

- Как-то до сих пор без тебя справлялись, - не впечатлился Αлмаз Григорьевич. Посмотрел за спину Чернышу: Свидерский поднял руку, привлекая внимание, как на уроке.