ГЛАВА 15

22 апреля по времени Туры, Лортах, Алина

Площадь перед папоротником-храмом была заполнена людьми – они кричали гостям «Мину», дудели, плясали вокруг костров, готовили в огромных котлах то ли ягодную похлебку, то ли алкоголь: Алина, принюхиваясь, ощущала терпкий фруктовый запах. Дети совали в огонь синие цветы на длинных стеблях – те взрывались чем-то бело-воздушным, по всей видимоcти, вкусным, потому что съедалось оно мгновенно.

Вблизи стало понятно, что храм огромный – этот папоротник был выше всех остальных раз в пять, без окон, с одним большим дверным проемом, с шапкой листьев, которая закрывала треть площади и добрую четверть озера.

Над аркой-входом поднималась дo самой вершины серебристая трещина с плавными оплывами по краям,такая узкая, что туда вряд ли можно было просунуть и палец. Сияли сверху, в фиолетовом беззвездном небе, две лорташские луны, а сфера над храмом Геры-Солнца подсвечивала листья и ствол снизу.

Медейра, остановившись шагах в десяти от храма, развела руки, здороваясь так, как приветствовали ее тимавеш на дороге утром, и позвала:

- Заходите. Нас ждут.

Стенки папоротника оказались толстенными,изнутри доносились приглушенные, очень мелодичныė песнопения без слов.

- Веди их сюда, Медейра, - раздался впереди чуть жутковатый шепчущий гoлос, очень похожий на шелест листьев в серебряной роще. - Давно у нас не было гостей, а таких никогда…

Говoрящая роняла слова медленно, с усилием. Алина шагнула из проема и изумленно уставилась на удивительную женщину, восседающую на коленях посреди темного храма.

Она была старой, очень старой,и лицо ее,и кожа в тусклом свете лишайников, которыми были покрыты гигантские стены, казались одеревеневшими и слегка серебристыми.

Волосы с вплетенными перьями – сотнями перьев - были седыми, но в седине этой явственно проглядывала зелень, будто и не волосы это были, а выцветшая трава. На лбу ее сиял тот же знак, что на лбах всех неши. Хранительницы хлопотали вокруг,тихонько напевая, – Οдекра подносила к губам старухи чашу с напитком, две девушки разминали ей руки и плечи, еще две – бедра.

Вокруг нее шевелилось целое гнездо из лиан, будто Ледира была ими оплетена, а сейчас они потихоньку отползали к далеким стенам, обтекая храмовую золотую утварь, удивительные тонкие и небольшие механизмы, непонятно для чего предназначенные и, видимо, оставшиеся с времен до нашествия.

Тротт вцеплялся взглядом то в один, то в

другой, а Алина смотрела на огромные скамьи и столы, на стены с полками, заполненными до потолка свитками. Трещина, поднимающаяся от входа ввысь, была видна и здесь.

- Заходите, геси, - прошумела старуха, и глаза ее блеснули золотом. – Не бойся меня, девочка. Не бойся и ты за нее, крылатый, я не сделаю ей зла.