Четери выдернул флягу из цепких пальцев, отошел в сторону.

— Сохрани ее, — с трудом говорил Жрец, так и не поворачиваясь, — и дай выпить птенцу, сыну моему, перед тем как мы будем пробиваться к порталам. Тем разбудишь меня. Не представляешь, что ты сделал этой флягой, дитя. Видно, жена моя нашептала тебе взять ее. Если встанет на нашем пути кто-то из богов, возможно, смогу силой жены моей хоть несколько мгновений выиграть, чтобы пробить нам путь. А сейчас и сам я окреп, и не развеюсь по пути, и тело сына моего смог я восстановить. Не станет он тебе обузой, так же крепка будет его рука до конца. И огонь красной пташки нужен ему будет только после тяжелых ран и битв… но для этого нужно мне уйти в сон, чтобы не разрушать его с прежней силой.

Он быстро, тоскующе взглянул на флягу, словно готов был выдрать ее из рук дракона, и отступил. И тут же глаза его из черных снова стали осмысленными, человеческими, зелеными.

Тротт глубоко вдохнул, покрутил плечами и посмотрел на дракона с признательностью.

— Тут говорят, ты умирать собрался? — поинтересовался Мастер серьезно.

— Теперь, когда ты избавил меня от одышки и стенокардии, придется это отложить, — мрачно ответил Макс, и дракон, хоть и не понял мудреное слово, усмехнулся: он ценил грубоватый юмор. — Как ты нашел нас, Четери? — поинтересовался инляндец. — И как тебе удалось пройти, не привлекая внимания местных богов?

Он вдруг обернулся — но Четери уже и сам услышал, что принцесса проснулась. Она сидела в траве, потягиваясь крыльями, сонно потирая глаза, и недоуменно вертела головой. Остановила взгляд на них — и Тротт, не дожидаясь ответа дракона, поспешил к ней.

Чет хмыкнул и неспешно пошел следом, едва удерживаясь, чтобы не начать насвистывать веселую песенку про дракона-подкаблучника, сочиненную Мири. Он видел, как поднялась навстречу Тротту Алина Рудлог, как обняла его крепко, порывисто, прижавшись к груди, — и инляндец тоже обнял ее в ответ. И прикоснулся губами к волосам.

— Умирать он собрался, — пробормотал Чет весело.

Макс чуть дернулся, будто мог его слышать — и дракон невозмутимо взял одну из пойманных пташек, опустился у воды и принялся ощипывать ее, не глядя на спутников и все же едва слышно насвистывая. Но уши заткнуть он не мог. Да и не хотел, если честно.

Алина

Профессор пах кровью и потом, и на теле его виднелись бурые потеки, и даже на лице кое-где оставались еще подсохшие брызги. Но Алину это не пугало — она только сильнее вжималась в него, чуть ли не впиваясь в спину ногтями, поднимаясь на цыпочки и утыкаясь носом в шею, в щеку, медленно вдыхая и выдыхая, и сильнее кружилась у нее голова от облегчения и счастья.

Одежда и волосы и у нее, и у него почему-то были мокрыми.