Огнедухов получалось вызывать даже у малышки Каролины, и она с гордостью рассказывала Поле, как они ее слушаются и зависают неподвижно, чтобы успела зарисовать.

До звонка Демьяна оставалась около двадцати минут, когда позвонила Марина и срывающимся, ломким от счастья голосом прокричала в трубку:

— Люк вернулся, Пол. Вернулся, представляешь? Мой муж. Живой. Живой… — она нервно засмеялась и снова крикнула, словно убеждая в этом весь мир: — Жи-во-о-ой.

Полина, мгновенно забыв про все свои великие планы, завизжала в трубку — даже не от новости, от счастья, от радости в голосе сестры, от чуда, которое случилось и с ней тоже, и так они орали и визжали, оглушая друг друга, потом хохотали из-за этого до слез.

— Но как? — спросила Полина, когда, наконец, они обе успокоились.

— Я потом расскажу, — пообещала Марина, задыхаясь. — Завтра… или послезавтра… самой бы поверить. Сил нет говорить, Пол. Но я хочу, чтобы все знали, все. Всем сейчас позвоню. И Ани напишу. Боги, знала бы ты, каково это. Хотя, — голос ее стал серьезным. — Ты-то знаешь.

— Знаю, — согласилась Пол, улыбаясь и вспоминая свое оглушительное счастье, когда, уже теряя сознание под ритуалом Владыки Нории, она увидела, что Демьян очнулся.

Муж и господин позвонил почти сразу, как Марина отключилась, ровно в половине третьего, и Полина с замирающим сердцем схватила со стола трубку, на экране которой высветилось его имя.

— Демьян? — позвала она осторожно.

— Здравствуй, Поля, — сказал он так устало, что ей стало невозможно совестно.

— Сильно сердишься? — проговорила она жалобно. Подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на площадь, над которой вчера летала.

— Я не сержусь, я в ярости, — так же ровно ответил Бермонт, и Полина наконец-то услышала в голосе мужа рокочущее эхо того, что творилось в его душе.

Полина поняла, что сейчас начнет рыдать, и поэтому перешла в наступление.

— Я тоже тебя люблю, — зашептала она горячо в трубку. — Я ведь правда все поняла, Демьян. Правда. Все. Хочешь, я запрусь в покоях до твоего приезда и не буду выходить вообще?

— Ты и взаперти найдешь приключения, — проворчал он, но уже без суровости. — Нужно было привыкнуть, что ты не можешь жить спокойно, заноза моя.

— Я могу, — Поля уныло водила пальцем по стеклу, выписывая ""Демьян"". — Не надо считать меня совсем безмозглой. Я и вчера хотела все сделать правильно, позвать на помощь, но эта стрекоза на людей собиралась броситься, понимаешь? Что мне было делать?

И она, торопясь, повышая голос на особо эмоциональных моментах, потрясая руками и шагая туда-сюда по кабинету, рассказала Демьяну обо всем, что случилось.

— Лететь за помощью, конечно, — ответил муж, выслушав ее.