Гвардейцы выпрямлялись по струнке.

Полина с неловкостью развела крыльями. Плечо прострелило болью, и она гнусаво вскрикнула.

— Ранена, — заметил кто-то.

— Сам вижу, — пробурчал подполковник. Расстегнул китель. — Отвернуться всем. Ваше величество, если это вы… вы не могли бы обернуться? Мне еще сложно поверить. Я положу то, что вы можете накинуть, рядом, вот так, а сам тоже отвернусь…

Полина одной рукой как могла застегнула пуговицы. Вторая онемела, из предплечья текла кровь, пропитывая темную ткань. Китель почти достал ей до колен.

— Можете повернуться, — звонко сказала она, зябко переступая мгновенно замерзшими ступнями по ледяному плацу.

От пережитого, от слабости начали стучать зубы, и страшно хотелось поесть.

— Моя королева, — смиряясь с очевидным, тяжело сказал Свенсен. — Все-таки вы. Сейчас… давайте пройдем в медпункт казармы, и Садьял посмотрит вашу руку.

— Это было бы очень кстати, подполковник, — со всем возможным достоинством ответила Полина и попыталась расправить плечи. Поморщилась от боли. — Пошлите кого-нибудь в замок, пусть моя горничная принесет мне одежду и обувь.

И сообщите леди Редьяле, что я опоздаю на обед. Мне нужно рассказать вам, как я здесь оказалась.

— Крайне на это рассчитываю, моя королева, — рыкнул берман.

— Его величеству я сама скажу, — вздохнула Полина, направляясь мимо гвардейцев к казармам. Те вставали по стойке ""смирно"", отдавали честь. — Вы можете пока ему не докладывать?

— Нет, моя королева, — ровно ответил комендант. — Я обязан доложить.

Ее величество снова вздохнула, представляя реакцию Демьяна, и ускорилась. И все время, пока ее штопали, пока виталист заживлял рану, а Полина, морщась, рассказывала все про свой полет, она представляла себе лицо мужа, когда ему скажут.

И ей очень хотелось прямо сейчас обернуться в медведицу и побыть в ином облике до тех пор, пока он не перестанет сердиться.

Когда она, скрытая ширмой, уже заканчивала рассказ, раздался звук приоткрываемой двери."

"— Горничная ее величества, — громко доложил охранник.

— Пусть подождет снаружи, я позову, — отозвалась Полина и вновь обратилась к Свенсену, который стоял у окна за ширмой.

 — Подполковник, если в столицу попал один инсектоид, то может попасть и другой. Как его вообще пропустили? Я думала, в городе и окрестностях работают десятки патрулей, и сама видела полицейский листолет.

— Работают, но их мало, ваше величество, — сдержанно отозвался Свенсен. — Нам не хватает людей и машин. Из столицы выведены почти все военные части, так как половина армейских соединений сейчас воюют на Севере Рудлога и в Инляндии, а наши границы тоже нужно прикрывать.