Не помогут, мне больше ничего не поможет.

Но у меня есть кое-что, чего не знает Рамиль. Вернее, две вещи.

После освежающего душа заворачиваюсь в халат и с упоением съедаю завтрак, оказавшийся на прикроватной тумбочке. Вкусный мягкий творог с клубникой, зеленый чай, ароматные булочки. Я ем так, словно меня не кормили годами, прокручивая в голове сложившийся план.

– Мне нужно одеться в одежду вашей хозяйки, – говорю низенькой полной женщине, представившейся Зухрой.

Она похожа на сварливую родственницу из сериала «Клон», который обожала смотреть тетя.

Такая же завернутая в кучу темных тряпок с головой, с поджатыми недовольными губами и маленькими хитрыми глазками, не упускающими меня из вида.

– Мне таких распоряжений не давали, – цедит она сквозь зубы.

– Хотите пойти переспросить у своего хозяина? – приподняв бровь, пугаю служанку самым страшным, и она ворчливо соглашается.

Когда мы ступаем в комнату пропавшей жены Басманова, я удивленно оглядываю идеальный порядок. Все вещи на своих местах, зеркальная стена шкафа заменена, пол будто вылизан, до того чистый.

Зухра становится в уголочке и рассматривает меня так, будто подозревает в краже.

Хмыкнув, углубляюсь в гардероб и беру первые попавшиеся вещи. Я здесь не за этим.

Однажды Роксолана проболталась, что у нее есть тайник в коробке из-под туфель. У нее целая коллекция шикарной обуви, целые полки заставлены, поэтому никто бы не догадался искать там что-то ценное.

Я не знаю, что хочу найти, но почему-то чувствую потребность добраться до тайника. Пока ворошу вешалки, чтобы найти что-то для выхода на улицу, ненароком посматриваю на коробки.

Нужная мне находится не сразу, ведь здесь кто-то наводил порядок, но наконец я вижу ту, что искала. Небольшая продолговатая коробка, а внутри кроссовки. Приходится их надеть, чтобы не вызывать подозрения Зухры, которая не сводит с меня взгляда.

Чтобы ее отвлечь, расспрашиваю ее о всякой чепухе, изображая дурочку, мол, а отключают ли в таких домах воду на две недели летом и кто убирает за собаками кучки, которые они оставляют, прогуливаясь на газоне.

По всей видимости, терпение у служанки не безграничное, и она, недовольно фыркая, покидает гардеробную.

Я сразу же падаю коленями на пол и дрожащими руками трясу коробку.

Там что-то есть. Явно что-то есть. Сердце оглушительно бьется. Отчего-то я знаю, что найду что-то важное. Пытаюсь открыть двойное дно, но оно не поддается, и я с отчаянием рву коробку, а потом вытряхиваю на пол какие-то бумаги.

Перебираю их, вчитываюсь.

Начинаю понимать, что к чему. Значит, вот куда пропала Роксолана… Мне всё становится ясно, но я не знаю, что мне делать с открывшейся правдой.