А я закусываю губу и сцепляю руки перед собой в замок на уровне паха. Будто стараясь прикрыться. И кляну себя за слабый и надломленный голос. За растерянный, виноватый вид.

Я показала свой страх, и от этого мне стало чертовски стыдно. Он мне еще не угрожает, а я уже боюсь. Но как не бояться, когда я даже не знаю, как он вошел сюда? Сломал замок? Выбил дверь? Или открыл ключом?

– Перестань трястись, просто отвечай на вопросы, – требует мужчина, и я отчетливо слышу скрип сжатых челюстей. Надо будет ему посоветовать так не стискивать зубы, а то в скором времени придется вставлять импланты.

– В эту квартиру периодически ходила моя жена, поэтому ты должна знать, где она, – констатирует он строго, прерывая бессвязный поток моих мыслей. Спрашивает по слогам, как для слабоумной: – Кто ты такая и как связана с моей женой?

По недовольному тону мужчины становится понятно, что меня не ждет ничего хорошего от его открытия, что жена ходила тайком в какую-то захудалую квартиру.

К тому же он бегает подозрительным взглядом по моему лицу, что неудивительно, учитывая мою роль в жизни его пропавшей супруги.

Интересно, куда делась Роксолана?

Но я правда не знаю, где она. Только поверит ли мне Басманов и удовлетворится ли моими объяснениями? Я очень сомневаюсь. Такие экземпляры, как он, любят конкретные ответы, любят, чтобы им подчинялись и выполняли их приказы по щелчку пальцев.

Наверное, его подчиненные бандиты понимают его с одного взгляда, с одного кивка. И, как послушные собачки, высунув языки, несутся выполнять команды «фас» или «к ноге» своего хозяина.

Но я еще такой способностью не обладаю. И, честно говоря, надеюсь никогда ею не обзавестись.

– Вряд ли вам интересна моя персона. Вашей жены здесь нет, я не знаю, где она, – говорю внятно, копируя его тон и намекая взглядом, что он может удалиться.

Теперь Басманов сжимает кулаки и гневно расширяет ноздри. Наверное, его артериальное давление изрядно шалит, если он на простые слова так реагирует.

– Я спросил тебя, кто ты такая! Отвечай! – рявкает он так оглушительно, что дрожат стаканы на столешнице. Если он хотел меня припугнуть, то поздно, – я уже и так до смерти напугана.

Шутить, изгаляясь мысленно над его здоровьем, резко расхотелось.

– Вряд ли вам мое имя что-то скажет…

– Плевать я хотел на твое имя. Здесь видели мою жену. Практически это было последнее место, где ее видели, перед тем как она пропала. И я наблюдаю некоторое сходство между вами. Потрудись объяснить, что это значит.

– Что «это»? – уточняю я, приподнимая бровь.

Я знаю, что дразню зверя, но почему-то всё равно тяну время и не хочу открывать ему тайну. Чувствую, что это грозит мне крупными неприятностями, если не сказать больше.

Басманов шагнул ко мне. Кажется, он потерял всяческое терпение.