***Чего стоило ему это деланое спокойствие, мать его…

Она же только что клещами вырвала у него кусок души. Кислота разлилась там теперь, кислота…

Не хотела. Вот она – правда. Сейчас он судорожно припоминал все фрагменты вчерашнего вечера и ночи. Она же все время старалась его оттолкнуть.

Просто не хотела его, но переспала, потому что так было нужно. А эротический массаж – это чтобы он не сорвался с крючка. Молодец. Очень профессионально. Ну а то, что он поверил, принял за чистую монету? Так сколько лохов размякало под ее руками и велось на что угодно?

Андрея выкручивало от осознания, что его чувства профанировали, втоптали в грязь. Но больше всего – оттого что он не мог от них избавиться. Хотелось хохотать в голос, выть, согнувшись от боли, колотить в бешенстве кулаками по рулю.

Но смысл? Смысл, нах***?! Он сам виноват.

Повелся. Съел. Хорошо.

Он провел ладонью по лицу, стирая эмоции, и начал уже другим тоном:

– Сценарий с изнасилованием отменяется. Мы отыграем все по первоначальному плану.

– Что? – пробормотала она, уставившись на него испуганными темными глазами.

Ну да, ей же страшно, он мог это понять.

– Можешь не беспокоиться за свою маму.

Девушка тихо завыла, прижав кулак ко рту и отвернулась.

– Подавать на изнасилование я бы не советовал. У меня хватит ресурсов и связей, чтобы дело замять.

***Она же знала, что это будет приговор.

– Я не хотела, я бы не стала, – одними губами прошептала Настя.

– Мне все равно, – сухо проговорил мужчина. – Но я хочу, чтобы четко понимала. Дело касается моей семьи. Семьи моего брата. И ради их благополучия я сделаю все.

Колючее молчание повисло. Как-то совсем холодно стало, хотелось съежиться.

А мужчина выдержал паузу и проговорил:

– Даже женюсь на тебе.

Как будто гром прогремел в салоне.

– Что? – Настя задохнулась от неожиданности.

– Да. Ты не ослышалась. Фомин хочет, чтобы ты пролезла в мою семью, втерлась доверие к моему брату и его жене, чтобы шпионить и подстраивать гадости? Ты войдешь в мою семью. С одной лишь разницей – ситуацию будем контролировать мы.

Это было сказано негромко, но с такой холодной злостью, что Насте стало жутко.

– Когда все будет закончено, мы разведемся, – продолжал мужчина. – Ты получишь хорошие отступные.

– Зачем ты это делаешь? – только и смогла она выговорить.

– Так ты будешь у меня на глазах и не сможешь навредить моим близким.

Ведь знала же, что это будет приговор…

А он продолжал:

– От тебя потребуется только одно – правдоподобно сыграть, чтобы твой Фомин поверил.

Теперь он смотрел прямо ей в глаза. Смотрел и произносил это страшное:

– Сможешь сыграть правдоподобно? Тебе же не впервой.

Хотела знать меру его жестокости? Узнала.

– Сможешь? – с нажимом повторил он.

Настя молча кивнула.

– Вот и отлично.