Матерь божья, он же слышит каждое слово… Мне еще ни разу в жизни так сильно не хотелось провалиться под землю.

– Пап, сейчас не очень удобно говорить. Давай я вернусь в Денвер и позвоню…

– СРАНЬ ГОСПОДНЯ, так это правда?! Ты в Нэшвилле вместе с «Дьяволами»? – Изображение на экране резко скакнуло. Видимо, телефон выпал из рук. Отец пропал, вместо него появился белый потолок. Динамик разорвал радостный рев. – Эйб, тощая твоя задница, тащи сюда чертово пиво, нам есть что отметить!

Прежде чем я успела сбросить вызов, отец поднял с пола телефон, но вместо лица на экране замелькало его порозовевшее ухо.

– Я буду ждать вас с Ридом в Маунтин-Бэй на Рождество, букашка. Ты должна познакомить своего ухажера с отцом. Ответ «нет» не принимается.

Харди внезапно перестал усмехаться и превратился в бледный манекен, между идеальных бровей которого прорезалась глубокая морщинка.

– Пап, это же Рождество. У Рида, скорее всего, другие планы…

– Не говори глупости. Встретиться со стариком своей любимой девушки – разве может быть что-то важнее?

Лицо отца снова заполнило экран. На его губах играла грустная улыбка, а глаза горели такой трепетной надеждой, что у меня защемило сердце, и я сама не заметила, как выдохнула:

– Ладно.

Стоило отцу издать победный клич и начать целовать экран, я поняла, как облажалась. Но идти на попятную уже было слишком поздно. Подарить ему кусочек счастья, чтобы тут же отобрать… Нет, только не это.

Оказывается, пока я стояла, поглощенная собственными мыслями, папа успел пожелать мне счастливого полета домой и отключиться, оставив меня один на один с сидящим напротив мужчиной.

Я не видела его глаз – мне было стыдно поднять голову, но клянусь, я ощущала, как их взгляд прожигает меня насквозь.

С другой стороны, с какой стати я должна стыдиться? Подумаешь, рождественский ужин. Я тоже не в восторге от того, что приходится играть роль его талисмана, ходить за ним хвостом и просыпаться в одной постели…

– Ни за что! – словно прочитав мои мысли, резко бросил он и поднялся с кровати.

– Но почему? – растерялась я. – Ты же слышал, как он тебя любит! Это всего лишь одна короткая поездка. Ты ничего не теряешь.

– Повторюсь: ни в какой Маунтин-Бэй я не поеду.

И даже не пытайся меня уговорить.

Натянув джинсы, Харди не стал заморачиваться, чтобы их застегнуть, и, обогнув меня, медленно пошел в ванную. Пожирая глазами его широкую спину, я едва удержалась от желания впиться ногтями в вырисовывающиеся на ней мышцы.

– Ну ты и мудак!

– У всех свои недостатки, букашка, – лениво поддразнил он меня, потянув на себя ручку. – Я хотя бы не вру своим родным.

– Он мой отец! – возмущенно воскликнула я. – Я просто не хотела его расстраивать, ясно?

– Это ничего не меняет.