Швейцар распахнул передо мной парадные двери, и я почувствовала, как теплый воздух приятно обдувает лицо, принося запах кофе, печенья и свежей выпечки. «Лайол» – один из лучших ресторанов Денвера. Мы писали о нем статью. Столик здесь нужно заказывать минимум за месяц. Но для таких важных шишек, как Харди, очереди, по всей видимости, не существует.

В конце фойе располагалась небольшая стойка администратора, за которой стояла молодая женщина в стильном брючном костюме цвета карамели. Я сдала верхнюю одежду в гардероб и направилась к ней. Одна часть меня гудела от волнения, другая – от любопытства.

– Я встречаюсь с Ридом Харди. – В голосе прозвучала нелепая гордость, которая тут же преобразовалась в маленький пузырек стыда и лопнула.

Администратор одарила меня профессиональной улыбкой.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Женщина направилась через затемненный ресторан, и я пошла за ней, восторженно оглядываясь по сторонам, как деревенщина, которой и являлась. В этом месте царила очень интимная атмосфера: низкий потолок, приглушенный свет; стены с панелями из темного дерева, увешанные написанными маслом картинами, изображающими сцены из жизни шахтеров, индейцев и ковбоев Дикого Запада времен золотой лихорадки; укрытые белыми скатертями столы, уставленные живыми цветами, сверкающими бокалами и отполированным серебром; небольшие огороженные кабинки, представляющие собой приватные зоны. Сдержанно, но при этом роскошно. И определенно чертовски дорого.

Приказав себе не паниковать, я расправила плечи и отбросила с лица прядь волос. На мне было черное платье-миди с длинными полупрозрачными рукавами и кружевным вырезом в форме сердечка, которое я импульсивно купила несколько лет назад в GoJane и замшевые ботильоны на массивном невысоком каблуке. Волосы собраны в беспорядочное гнездо на затылке. Макияж нанесен без особых усилий – два слоя туши, немного соблазнительной дымки вокруг глаз и вишневая помада, от которой редкие веснушки на моем носу стали еще заметнее.

Администратор подвела меня к кабинке, расположенной в дальнем углу зала, сообщила, что официантка скоро подойдет, и испарилась.

Мистер Хоккей уже был на месте. Когда я подошла, мужчина поднял голову, мазнул по мне взглядом, который не выражал особого интереса, а затем встал, чтобы выдвинуть для меня кресло. Этот галантный жест разлился по моему телу теплом. Пробормотав слова благодарности, я повесила на спинку кресла свою сумочку и как можно грациознее опустилась в него, вызвав трепет зажженной в центре стола свечи, которая служила почти единственным источником света в кабинке.

Надо отметить, выглядел Рид сногсшибательно.