– Кто-то же должен надеть супергеройский плащ и доставить этого пьянчужку домой. Кстати, во сколько ты сегодня заканчиваешь?

– Шай все еще не свободна, дружище, – произнес я слегка заплетающимся языком.

– Отстой, – трагично вздохнул Громов, запуская унизанные серебряными перстнями пальцы в свои растрепанные темно-русые волосы.

Шайла достала из пластикового диспенсера две салфетки, положила их на стойку и вопросительно посмотрела на Коннора, который брезгливо стряхивал с рукава своего новенького шерстяного пальто от Армани несуществующие пылинки.

– Что будете пить?

Кей поднял голову, и его колючие карие глаза насмешливо блеснули.

– Бокал «Шато Петрюс», пожалуйста.

– О, одну минуточку, мистер МакБрайд. – Шайла нырнула к нижнему шкафу, оттуда послышался короткий звон стекла, после чего девушка резко выпрямилась и стукнула по стойке кулаком, из которого торчал средний палец. – С вас десять тысяч долларов.

Строго высеченное лицо Коннора с короткой аккуратной щетиной и острыми, как лезвия коньков, скулами сохранило абсолютную невозмутимость. Он поднял правую руку ладонью вверх и левой смахнул с нее воображаемые купюры.

– Сдачи не надо.

– С тобой приятно иметь дело.

– Чего не скажешь о тебе.

– Ву-ху-у… – присвистнул Макс. – Становится жарковато, а? Наверное, нам пора выдвигаться. Но прежде чем мы уйдем, ответь вот на какой вопрос, лапуля: кто из нас троих настоящий красавчик?

Мы с Коннором переглянулись, а затем как по команде возвели глаза к потолку.

– Она замужем, недоумок, – пропел я, неуклюже поднимаясь с барного стула.

– Значит, объективна.

– Окей. Рид, – быстро ответила Шайла, словно хотела поскорее от нас избавиться.

Я подмигнул ей.

– Это еще почему? – возмутился Бес.

– Потому что, в отличие от тебя, он не выглядит как мое похмельное утро, – с усмешкой сказала Шайла, затем перевела взгляд на Коннора и добавила: – Или как шотландская версия Чака Басса.

Кей озадаченно посмотрел на меня, словно спрашивая: «Кто такой этот Чак Басс?» Я пожал плечами: «Без понятия, дружище».

– Знаешь что, Шай? – Громов постучал по барной стойке своей старой кельтской монеткой, которую повсюду таскал с собой. – Иди ты к черту со своим отстойным луизианским вкусом! Так и скажи, что кудряшки на его голове напоминают тебе лобок любимого муженька.

Я схватил Макса за шею и толкнул в сторону входной двери.

– Эй, я же пошутил! – Друг вскинул руки и выкрикнул сквозь смех: – Я все равно люблю тебя, солнышко!

– Проваливай, Громов! – прокричала она в ответ.

Перед тем как выйти из бара, Бес заметил девушку, которая, бессовестно нарушая главное правило заведения – никакой фото– и видеосъемки, пыталась незаметно снять нас на камеру своего айфона.