– Ох уж эти школьники, – поддакнула Эмма Генриховна, – беда с ними.

– Но Сережа рассказал о посещении вашего музея. Сказал, что забрел сюда случайно и обомлел от восторга, потрясающая библиотека и удивительная экскурсовод, которая не поленилась провести одного подростка по залу, – польстила я Эмме Генриховне. – Мальчик захотел стать участником вашего самодеятельного театра, но вы его предупредили, что там собираются исключительно сорокалетние старички!

Хозяйка рассмеялась.

– Помню его! Длинный, нескладный, не знал куда руки девать, краснел, но слушал меня внимательно.

Когда полагал, что я не вижу, трогал статуэтки, стулья, попытался сесть на рекамье, но я ему запретила. Он удивился безмерно, пришлось ему пояснить: «Мебель старинная, подлинная, не новодел. Ни один музей мира не разрешает посетителям сидеть на экспонатах. Неужели ты не знаешь это простое правило?» Паренек ответил: «Нет, я первый раз попал в музей». Представляете? Жить в Москве и не заглянуть в Третьяковку или Пушкинский! Хотя он не виноват, им должны заниматься родители. Перекос у нас случился. Математика, иностранные языки, химия всякая в чести, а культура на задворках. Например, к нам детей не приводят.

Эмма Генриховна прижала к груди ладошки."

"– У нас сайт в Интернете, мы стараемся шагать в ногу со временем, повесили объявление об экскурсиях, поверьте, цена смешная. Ну еще договорились с кое-какими турагентствами, они нас в список достопримечательностей столицы включили, заглядывают группы, но школьников нет. Знаете, куда детей водят? Не поверите! На фабрики, где делают сигареты, и на пивзавод, объясняют это тем, что надо ориентировать подростков на рабочие профессии.

Это мне мадам из РОНО[13] заявила, или как там теперь такая структура называется. Я, наивная, приехала туда, привезла наш проспект, говорю:

– У нас уникальное собрание, мы можем работать в связке с учителями литературы. Преподаватели, допустим, рассказывают о баснях Крылова, приводят к нам класс, и дети видят его книги, есть подушка с его дивана. Подлинная. Это же очень познавательно.

И в ответ услышала про рабочие профессии. Так что, если ваш Сережа впечатлился, я счастлива. Может, хоть один недоросль от экрана отлипнет и за хорошую книгу возьмется.

– А сколько стоят занятия в театре? – осведомилась я. – Как туда попасть? Много у вас актеров?

Эмма Генриховна поманила меня рукой.

– Пройдемте в приемную, все растолкую. Знаете, в чьей квартире вы находитесь?

– Полагаю, некогда она принадлежала писателю Владимиру Булгакову, – смиренно ответила я, – и он не родственник Михаила Афанасьевича, просто однофамилец.

Лицо Эммы Генриховны расплылось в широкой улыбке.

– Очень приятно общаться с интеллигентным человеком.