А Ира к середине ноября опять стала сидеть дома в свободные от работы дни. Похоже, она разочаровалась в самодеятельности или там не оценили ее талант.

– И почему вы решили, что Кате звонят из театра? – не поняла я.

Соня ответила:

– Ее так позвали! Уржаться можно. Голос, будто сериал рекламирует! По телеку мужчина так говорит в анонсе: «Скоро на нашем канале покажут лучший фильм десятилетия, правда о том, чего никто не знает».

– Во времена моего детства говорили: «Голос Левитана», – улыбнулась я.

– Он был художник, не артист, – снисходительно поправила меня Соня.

– Юрий Левитан, – уточнила я, – диктор, который во время Великой Отечественной войны читал все сводки Совинформбюро, и он же сообщил о капитуляции фашистской Германии.

– Разве тогда уже был телек? – заморгал Сережа.

– Юрий Левитан работал на радио, – пояснила я. – В вашей гимназии историю преподают? Ладно, вернемся к звонку. Так что сказал красивый мужской голос?

– «Соизвольте пригласить к телефонному аппарату Екатерину Соловьеву», – продекламировала Соня. – Нормальный человек разве так скажет? Вот я и решила: из того театра звонили!

– Больше идиотов нет! – подхватил Сережа.

 – У Сонькиного телефона звук мощный, можно громкую связь не включать, я тоже услышал. Прикольно. Катюша в инглиш-кабинет рванула, а Соня сказала:

– Что случилось? Никогда Катьке мама не звонила!

Ну я и говорю:

– Это не мать. Небось из секты какой-то дурак прорезался.

А Соня в ответ:

– Кроме матери, Катюха никому номер не давала! Мой телефон не общий. И за фигом секте Катю искать?

– Мы между собой театр сектой зовем, для прикола. Иногда Катьку подкалываем, ну, типа, дочь сектантки.

Это хохма, – сказал Сергей.

– Затем Катя вышла и про больницу рассказала, – перебила парнишку Соня, – и все. Теперь у нее телефон выключен.

Сев в машину, я первым делом позвонила Николаю Рябцеву, подчиненному Дегтярева, и спросила:

– Коленька, как дела?

– Ох, не к добру твой интерес, – настороженно ответил Николай. – Сразу говори, во что влипла?

– Нужна небольшая консультация, – продолжила я, – если исчезла семья, мама и дочка, и родственников у них нет, может ближайшая подруга подать в ОВД заявление об исчезновении?

– Насколько я знаю, такую бумагу примут исключительно от близких людей по истечении установленного срока, – оттарабанил Николай.

 – А кто пропал?

Я вкратце изложила ему ситуацию, Рябцев поскучнел.

– Не гони волну. Вероятно, сегодня вечером твоя Соловьева домой припрет. Загуляла с любовником.

– Она не из бесшабашных особ, – вступилась за Иру я.

– А потом мужика повстречала и башку потеряла. Сколько я таких случаев знаю, – загудел Николай.