– А как же я вас одного оставлю, да еще в каком-то неизвестном месте!

– Все будет хорошо."

"– Да лучше я завтра утречком поеду и заброшу ее!

– Забрасывать ничего не надо, – монотонным голосом сказал Олег Петрович. – Отвезешь икону прямо сейчас.

– Олег Петрович, у вас охраны никакой нету, а на самом деле…

– На самом деле я больше ничего не хочу слушать.

Гена Березин пожал плечами.

Шеф после разговоров с бывшей женой частенько бывал не в духе, и тут Гена решительно его не понимал!

Да у него такие крали водились, закачаешься просто! И еще будут водиться, ибо, как птички небесные, слетаются на его денежки целыми стаями и порхают, порхают!.

. Уж такие прелести его окружают, уж такие лапушки, вот хоть сегодняшняя! А жена? Что жена? Ну, была одна, так еще будет, не век же ему бобылем маяться! Хотя он, Гена Березин, всех своих жен на такую маету, как у Олега Петровича, променял бы чохом и глазом не моргнул!..

Рассуждая таким образом и тяжко вздыхая от несправедливости жизни, Гена потащился к входной двери обуваться.

Дурное предчувствие вдруг поскреблось где-то в глубине души, но Гена решительно отогнал его.

Он не верил в дурные предчувствия.

Кровь еще долго капала с разбитой губы, и было больно, и казалось, что больно от мороза. Он не знал, сколько времени просидел, прислонившись к стене.

Федор промерз до костей, так что зуб не попадал на зуб. Кстати, зубы он проверил, и они оказались целы – он прямо пальцем полез в рот и долго там щупал, трогал и шатал, и ничего вроде не шаталось. Хорош бы он был с выбитыми зубами!

После того как мужик на огромной черной машине его спас, он кое-как подобрал рюкзак и, насколько мог проворно, поковылял за палатку, в которой красноносый лоточник торговал сосисками.

Федор знал, что, как только те двое выскочат из подъезда, куда их, словно беспомощных щенят, покидал бравый мужик, ему настанет конец.

Он с ними не сладит.

За палаткой он постоял, покачиваясь и держась рукой за стену. Все как-то странно мутилось перед глазами, голова кружилась, и грязный утоптанный снег то и дело грозил уйти из-под ног. Так с ним было только однажды, когда на студенческой вечеринке он старательно запивал водку пивом – они там все запивали водку пивом, – а наутро мучились головами, животами и всеми остальными мучениями, которые бог придумал в наказание таким дуракам, как Федор Башилов.

Он отходил болезненно, долго, хуже всех. Геройствовали они в общежитии у девчонок, и, собственно, все дело затевалось только ради них. Парни готовились к этому визиту, мужественными голосами сообщали друг другу, что сегодня будет «грандиозный трах» и они все вволю «накидают пистонов».