Быстро настолько, что я совершенно потерялась в пространстве, тем невероятнее было вновь оказаться в моем доме, и даже больше – Навьен открыл дверь, и внес меня в мою квартиру.

И когда он опустив меня на ноги, повернулся и закрыл замок, все что я могла, это… стоять и смотреть на него.

Молча.

Долго молчать не вышло, потому что вампир, игнорируя степень моего потрясения, буднично поинтересовался:

– Мюсли еще есть?

– Твою мать! – я бы еще много чего сказала, но я была слишком в шоке.

– Не слишком информативный ответ, – поддел Навьен.

– Твою нахрен мать! – меня трясло.

– Информативности все так же ноль, – усмехнулся тысячник.

Я постояла, потрясенно глядя на него, судорожно вздохнула и сообщила:

– Здесь неплохая кофейня за углом. Дай пять минут, я оденусь.

И ушла, потрясенная больше некуда.

Оказалось – есть куда!

Все это время я была в одном халате. Всего в одном халате на голое тело. А Навьен меня переносил, поддерживал, когда с моста спрыгивал, и вообще много чего… Супер просто! Даже слов нет!

***

Кофейня «Тони и кофе», в это время дня была, как и всегда свободна. Сюда приходили завтракать обычно с шести и до девятиутра, а после забегали на чашечку кофе к двенадцати, сейчас же, в десять, мы с Навьеном оказались одни в пустом зале, но Тони смутило явно не это – а собственно вампир.

Тысячелетний вампир в темной водолазке, которая скорее подчеркивала, чем скрадывала внушительный разворот плеч, и темно-синих джинсах, заказал для себя омлет из двенадцати яиц, крепкий кофе, пончики, и свежеиспеченный хлеб. Приготовивший и принесший все это Тони, до последнего не верил, что вампир будет есть – среди народа ходили слухи, что вампиры питаются исключительно кровью, и потому когда Навьен с аппетитом принялся завтракать, Тони стоял в нескольких шагах от нашего столика и… потрясенно смотрел, не веря собственным глазам.

Навьена подобное внимание не смущало, в принципе его вообще ничего не смущало. Его не смутил даже мой вопрос на тему, откуда взялись его вещи в моей квартире.

С моим выбором кофейни вампир тоже согласился абсолютно спокойно, но сел примечательным образом – спиной к стене, выбрав столик, от которого просматривался весь зал и улица через окно, и это было единственным, что продемонстрировало опасность ситуации.

А вот я нервничала. Более чем нервничала. Меня почти трясло.

Одевалась я нервно и в спешке, несколько недооценила погоду на улице, и надела только белую рубашку, серые брюки на ремне, и серые кроссы на белой подошве – стандартная обувь для работы, когда вроде и дресскод соблюден, и бегать удобно. Небрежно собранные в хвост на затылке волосы отомстили сполна, и теперь пряди время от времени падали на лицо, вынуждая все время заправлять их за уши.