Мой, со всеми потрохами!

— Да, господин, — нотарий преданно смотрел ему в глаза. — Служить вам великое счастье! Я так рад, господин!

Стефан пристально посмотрел на него, сжав скулы до боли. Он только что повторил то, что слышал сам от Августы. Неужели это и есть первая ступень той лестницы, что ведет на небо?

— Подберись к ним как можно ближе, — сказал он. — Я не знаю, как ты это сделаешь. Лги, доноси, унижайся… Я должен знать об этих людях все. Каждое слово! Каждый вздох! Каждый жест! Ты следишь за этими людьми и докладываешь мне. И тогда твоя награда превысит любые твои ожидания.

Это я тебе обещаю!

— Да, господин! Я сделаю все, что в моих силах, господин! — кивал головой счастливый Василий. — Я вас не подведу!

— И не вздумай начать тратить деньги! — спустил его на землю Стефан. — Тебя вычислят тут же!

— Слушаюсь, господин доместик, — приуныл нотарий, который уже почувствовал себя богатым человеком. — Но хоть одежду новую можно купить?

— Ровно такую, какую ты можешь себе позволить по своим доходам, — жестко ответил Стефан. — И ни на медный нуммий дороже. Праздновать и наслаждаться жизнью мы будем потом, когда победим, Василий.

Иначе нам с тобой конец.

* * *Месяц спустя. Провинция Понт. Империя."

"Благочестивая Августа сидела, окруженная служанками, которые укладывали ее волосы в новую, еще более изощренную прическу. Они изобрели нечто особенное, что должно было подчеркнуть немыслимую красоту госпожи, и теперь щебетали, работая над ее головой. Они крепили шиньоны, вставляли в волосы заколки с крупными камнями, заплетали мелкие косы и завивали локоны, которые должны были падать на плечи в как бы случайном порядке. Сверху все это великолепие закроется расшитой камнями и жемчугом диадемой с длинными серьгами, достающими до плеч.

Тяжелая штука, эта диадема, но Августа не роптала, это была весьма приятная усталость. Все шло, как надо, армия побеждала и она, подумав, как следует, приказала для охраны своей особы использовать исключительно данов. Особенно, Сигурда Ужас Авар, проходя мимо которого, чиновники ее мужа мелко крестились в суеверном ужасе. Она буквально упивалась их страхом, открыто давая понять, что один лишь ее жест, и это чудовище в медвежьей шкуре просто оторвет голову любому из них. А они знали, что она наслаждается их слабостью, и начинали ненавидеть ее еще больше. Впрочем, императрице было на это плевать. Ее могущество возросло просто неимоверно, и ей стоило немалого труда, чтобы не выйти за рамки разумного. Ведь безграничная власть пьянит больше, чем крепкое сладкое вино из Палестины.

Размышления императрицы Мартины прервал верный евнух — кубикулярий, который служил ей уже много лет, с тех пор, как она, пятнадцатилетняя девчушка, впервые вошла во дворец.