Он увидел все, что хотел, а значит, пора возвращаться домой, в Данию, пока холода не сковали реки льдом. Он вернется сюда весной, и вернется с целой армией. Таково было жесткое условие, которое выставил основной деловой партнер, князь Самослав, устами своего посла Вышаты. В северных землях всерьез воспринимали новгородского владыку, и ссориться с ним без нужды не стремились. Пока что все, кто дружил с ним, неизменно оказывались в большой прибыли. Ведь это на его деньги будет организован этот поход, а за новые корабли еще предстоит расплатиться. Да и, положа руку на сердце, Эйнару было плевать, кого грабить. Ведь несколько сотен буянов, получивших богатую добычу, не успокаивались. Они хотели еще.

* * *Май 625 года. Вилла Клиппиакум (в настоящее время коммуна Клиши-ла-Гаренн, предместье Парижа).

Вилла Клиппиакум, отнятая в свое время у богатого римлянина Клиппия, была тем самым местом, где король Хлотарь проводил то время, когда не объезжал свои необъятные владения. Собственно, с поздней осени по раннюю весну он жил именно здесь, охотясь в окрестных лесах, а потом, после Мартовского поля[5], королевский двор превращался в бесконечный караван, который кочевал по городам Галлии, нещадно объедая счастливых подданных. Так король правил суд, так он получал достоверную информацию с мест, так он собирал налоги с подвластных земель. Короли варваров усвоили старые римские порядки, но они уже разрушались неодолимым ходом времени, упрощаясь и приспосабливаясь под нужды новых, диковатых правителей.

А вот вилла все еще была хороша. Так уже давно не строили, просто разучились. Обширное одноэтажное здание с внутренними двориками, крытое черепицей, еще сохранило остатки фресок и теплый пол. И если на фрески Хлотарю было глубоко наплевать, то комфорт каменных плит, разогретых поступающим из подвала горячим воздухом, он очень ценил. Ведь король был уже немолод. Шутка ли, сорок один год! Вон, вся голова уже седая. Он все еще брал на копье кабана, как и пристало королю-воину, но спину по утрам уже ломило и, как это часто бывает со стареющими мужьями, все большую власть над ним забирала королева Сихильда, мать его юного сына Хариберта. Сихильда была младше мужа на четырнадцать лет, и находилась в лучшей женской поре, покоряя окружающих зрелой красотой. Собственно, именно из-за нее она, будучи совсем юной девчонкой, и стала наложницей короля, а после смерти соперницы Бертетруды — полновластной королевой. Именно королева Сихильда и сплела те нити, которые привели сейчас ненавистного пасынка Дагоберта на встречу с отцом.

В больших покоях горел огромный очаг. Тут не было теплого пола, ведь даже римские богачи отапливали в холода лишь часть помещений.