Отец долго искал приличную замужнюю женщину. Мусульманских клиник здесь нет.

Телефон Тимура звонит.

— Вот и они.

Помогает мне лечь, укрывает другим одеялом и уходит.

Расслабляюсь. Уже не так плохо. Немного отлежусь, и всё… Взгляд блуждает по потолку, не желая фокусироваться. В ушах звенит.

Бывшая жена… Бросил? Это никак не укладывается в голове. У нас ничего нельзя, но никогда не бросят, если послушная. У них всё можно, но в любой момент — пошла вон. Как лучше? Защита или свобода?

Сейчас мне кажется, что защита, а ещё неделю назад была уверена, что свобода.

Дверь в комнату прикрыта, слышу голоса на лестнице.

— В смысле — жена?! Гаранин… А Алла здесь что делает?

— Я же говорю — только формально. Так было нужно. Я же объясняю… Ну что мне было делать?

— Мусульманка? Дочь Шахина? Они же все маленькие ещё! Ты совсем уже?!

— Кать, я бы бабки потерял!

— Бабки! А о ней ты подумал?

— Естественно. Я её не обижу, ей достанется «Жемчужина» и свобода от воли отца. Это нормально!

Я узнаю её голос! Катерина. И… мы встречаемся взглядами.

— Ляйсан… — с жалостью смотрит она на меня.

— Здравствуйте… — шевелю я губами, опуская взгляд.

— Гаранин, уйди, — строго хмурится она.

И властно вытолкнув его, закрывает дверь. Поджав губы, присаживается рядом.

— Ляся…

Трогает лоб, лимфоузлы.

— Горло покажи… Налёта нет. Не ангина. Но полечиться надо. Голос пропал?

Киваю.

— Как ты быстро повзрослела… Уже и отдали.

Я знаю Катерину с двенадцати лет. Но последние полтора года врач у нас был другой. Она была в декрете.

Бросает сердитый взгляд на дверь.

— Он тебя трогал?

Отрицательно кручу головой, чувствуя, как лицо опять заливается краской.

— Если попытается — скажи ему, что я его кастрирую. Собственноручно!

Распахиваю в ужасе глаза.

— Как тебе здесь живётся? Курица эта не донимает?

— Какая курица? — хлопаю глазами.

— Тут одна курица. Общипанная такая! — ухмыляется Катерина.

— Алла?

— Мхм…

Вздыхаю. Жаловаться некрасиво.

— Ясно. Я с Тимуром поговорю, — гладит меня по голове. — Он вообще-то хороший человек. Ты его не бойся. И номер мой запиши. Твой телефон?

Киваю.

— Возьму у Тимура твой номер сама. Если что — пиши мне. Это ж надо было… — осуждающе качает головой. — За что они с тобой так? Иноверцу отдали.

Опускаю взгляд. Есть, за что…

— Ну ничего. Всё хорошо будет. Не переживай, — смотрит на часы. — Мне ехать надо, список лекарств скину Гаранину. Будем на связи. Маруся!! — властным голосом в открытую дверь.

— Ну что ты кричишь так? — морщась заходит Тимур.

Следом залетает девочка и с любопытством выглядывает из-за его спины. Лет семи.

Я чувствую себя как на смертном одре. Когда все приходят попрощаться. Это так неловко — ужас!

— Маруся, это папина гостья и очень хорошая девочка. Ляся.