— Мне понравился русский парень. А я ещё пару дней назад была невестой другого. И так вышло, что…

— Ты переспала с ним?

Задохнувшись, возмущённо распахивает глаза.

— Нет!

— Ну…

— Он позвал в кино. В кино нельзя… Но… я… не поехала сразу домой, как велел брат. А вышла на несколько минут увидеть его. Этого парня. А он… он… меня поцеловал при всех. Люди увидели… — опускает взгляд.

— Ты этого хотела?

Отрицательно качает головой.

— И что дальше?

— Всё… Отец сказал — больше не дочь. Ехать служанкой к его родственникам на родину.

— Из-за поцелуя? — скептически поднимаю бровь.

— Неважно, что. Допустила уединение, касание, поцелуй — значит, что угодно могло быть. Грязная, распутная… Обратного не докажешь. Позор семье.

— Дичь. И что, за эту ерунду просто продали как вещь?

— Лучше так… — отводит глаза.

— Лучше, чем что?

— Чем замуж за… того.

— Всё — дичь! — оскаливаюсь я. — И то, и это. Короче. Вот это всё забудь. И извини за «тебя нет». Я был не в себе. Ты есть! Ты никакой не «позор». И я позабочусь, чтобы у тебя всё было хорошо.

Открываю ей дверь.

— До вечера.

С сомнением касаясь шеи, смотрит на крыльцо университета. Слежу за её взглядом. Там пара парней и несколько девушек. Один замирает на полуслове, и улыбка застывает на его лице. Смотрит на неё. На меня. И снова на неё. Весёлый взгляд тяжелеет.

— Какие-то проблемы, Лясь?

— Нет! — испуганно.

«Поправляет» отсутствующий хиджаб. Опустив взгляд, идёт ко входу.

— Лясь! — срывается этот парень вслед за ней. — Подожди!

Ты её поцеловал, скотина?.. Колючий и тяжёлый ком ревности встаёт в горле. Не сглатывается!

А почему я бешусь? Ну влюбился пацан, поцеловал… Его-то реакция гораздо понятнее для меня, чем реакция Алихана.

Ляйсан, не оборачиваясь, заходит внутрь здания, унося мою расслабленность. Он забегает за ней.

Ну трындец!

Глава 13 — Ничего непонятно (Ляйсан)

— Лясь, подожди! — догоняет меня Антон.

И опять моё несчастное сердце колотится как слепая испуганная птица в клетке. От разного… От его близости… От того, как смотрит на меня… Но и от того, что это всё сейчас нельзя ещё сильнее, чем раньше. Если раньше я могла хотя бы мечтать, что стану его женой, то теперь уже всё… Я — жена Тимура.

Пытается перехватить мои пальцы. Отвожу руку, делая шаг назад.

— Не надо касаться, — опускаю взгляд. — Нельзя.

— Я оскорбил тебя тем поцелуем, да? Извини… Я сначала этого не понял. А потом друг объяснил. Он мусульманин. Я прошу прощения. И за это, и за то, что не приехал за тобой, когда ты попросила. Это было глупо — так выражать свои обиды.

Я не знаю, что сказать ему на это.

— Хорошо, — вздыхаю я.

— Ты очень красивая сегодня.

— Не надо.

Обойдя его, захожу в аудиторию. Сажусь на последнюю парту на крайний стул, чтобы никто не мог занять тот, что у окна.