Тьма отпустила…

- А я не смог… - каган задумчиво вертел массивный золотой медальон в виде оскаленной головы тигра. Сжал его с силой, будто хотел смять знак собственной власти. Смять самого себя, чтобы унять хоть на секунду терзающую тоску. - Не смог вернуть. Не смог и заменить ее. У меня после твоей матери не было жен. И детей. Ты же знаешь, Малик – племянник, которого я усыновил после смерти брата. Сделал исключение, чтобы помочь семье."

"- Знаю, отец, - она подняла глаза. После такого тяжелого разговора Тами совсем другими глазами посмотрела на отца. Он позволил ей увидеть себя непомерно уставшим, опустошенным. Сколько лет он нес в себе груз вины? И будет нести до конца жизни. Без права исправить ошибку или простить себя. Это тяжело и страшно, потому что – навсегда. С ним, выжженым изнутри, уже хотелось воевать. Наоборот, в душе поднималась щемящая жалость. Зачем тебе весь мир, если его не с кем его разделить?

Повисла тишина. Но не тяжелая, давящая, а мягкая. Обволакивающая, будто теплое верблюжье одеяло. Каган задумчиво хмурился, просчитывая что-то в голове.

- Ты точно не уйдешь как все «Говорящие» в двадцать шесть? – с подозрением спросил.

- Нет. Теперь не уйду, - откуда-то она теперь точно знала это. Будто ее Тьма тихонько шепнула на ухо.

- Раз уж у нас с тобой сегодня вечер признаний… Знай, что одной из причин, почему согласился отправить тебя к половцам – было нежелание видеть твой уход. Я сидел перед постелью твоей умирающей матери… Не мог, не захотел смотреть, как умрешь еще и ты, моя девочка. Малодушно хотел, чтобы это случилось в другом месте. Простишь ли меня?

Брови Тамирис поползли вверх, а дыхание замерло где-то в горле. Отец никогда и ни перед кем не извинялся! Никогда в нем не было снисхождения к чужим слабостям. И вдруг…

- Мне не за что тебя прощать. И я благодарна, что судьба привела меня в Миргород.

- Миргород… м-да, интересный город. В котором сильные колдуны и наглые князья.

- Здесь много интересного, отец, - мягко улыбнулась Тами, сдерживая вспыхнувшую в душе надежду.

- Ты представляешь, этот венценосный мальчишка заявил, что дает мне срок до завтра, иначе объявит войну и придет за тобой!

- Он такой, - не смогла сдержать улыбки, - несносный, наглый, забирающий все, что считает своим. Но я люблю его.

Тамирис долго боролась с порывом и наконец не выдержала: качнулась и прижалась головой к отцовскому плечу. В несмелой нежности. Хотя знала, что отец ненавидит прикосновения, для него это глупость и слабость. Но сейчас был такой щемящий душевный момент, что она отмела страхи и сделала так, как велит сердце. Да, даже самое гордое одиночество ждет, когда к нему прикоснутся с теплом.

Каган вздрогнул и замер на мгновение. Но потом суховатая мужская рука потянулась и погладила ее по голове.