Обвел взглядом банкетный зал, оценивая эффект от их страстного танца. Сотрудники естественно прятали улыбочки и блестящие любопытством глаза.

— Твой брат ухлестывает за моей бывшей женой? — почему-то ее слух резануло именно слово «моей», Ира вздрогнула.

Анатолий Филиппович откашлялся.

— Их танец был не менее прекрасен, чем ваш, да, Белоснежка? — Дыхание перехватило от неожиданности. — Они словно лед и пламя.

— Ч-то вы сказали, простите?

— О чем ты? О танце или о Белоснежке?

— Почему вы так меня назвали?

— А разве мой внук не о тебе говорил?

Вот блин. А знает ли старший о том злосчастном интервью? О том, кто стал «виновником» развала брака его сына и ухода пакета акций из семьи?

— Обо мне. Вряд ли в вашей компании найдется кто-то с таким прозвищем. Мой никнейм в Сети. Еще лет с шестнадцати, — объяснила она.

Сергей молчал, думая о чем-то своем. За их стол вернулись несколько человек из высшего руководства. Завязался разговор, но сама Ира не участвовала. Пыталась усмирить взбунтовавшийся организм. Неужели пора признать себе, что она по-прежнему испытывает к этому мужчине чувства? Почему его поведение не убило их? Почему три года вдали ничего, абсолютно ничего, не изменили?

Потому, что ты дура, Белоснежка. Дура, у которой напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, зато имеются ярко выраженные мазохистские наклонности.

— А пойдем-ка потанцуем, Ирина Юрьевна, — обратился к ней Князь-старший. Автоматически вложила руку ему в ладонь и только потом поняла, что за танец ей предложили — танго. Черт! Он нарочно? Судя по ехидной улыбочке, да.

А потом ей показалось, что отец бросил на сына вызывающий взгляд. Ира потрясла головой. Не может быть. То же мне, яблоко раздора."

"— Подыграй мне, — шепнул на ухо, коснувшись губами виска. И добавил с нажимом, — так надо.

Танго получилось горячее. Анатолий Филиппович оказался умелым танцором — уверенно вел, проделывая весьма страстные трюки. Со стороны могло показаться, что между ними реально что-то есть.

Белоснежка поймала убийственный взгляд нового гендира. Он обещал свернуть ей шейку.

Закончив танец, сбежала в уборную, подальше от зеленой ярости в любимых глазах… что?

Забежала в туалет и бросилась к зеркалу. Нужно срочно взглянуть в глаза идиотке по имени Ира-Белоснежка.

И что же? Глаза мечтательные, влюбленные, с поволокой.

— Ох, Белоснежка, — простонала, прикладывая влажные ладони к щекам. — Как можно, а? Все же было в порядке. Забыла же за три года.

Девушка в зеркале смотрела пристально, пронизывая ее насквозь своими голубыми глазищами. Потом спросила:

— Серьезно так думаешь? Забыла?

За дверью раздались женские голоса, и она спряталась в кабинке. Встречаться сейчас с коллегами совершенно не хочется.