Откуда взялся в ее взгляде вызов, Ира бы не смогла сказать точно, но он был брошен… и принят. Вторую руку постигла та же судьба. Теперь уже Сергей сделал плавное тягучее движение бедрами, так что его нога оказалась между ее. Пальцы отпустили запястья и легкой лаской прошлись по ее предплечьям, плечам. Сразу же оказались на талии. Воспользовавшись освобождением рук, Ира снова оттолкнула наглого партнера, посмевшего скользнуть в глубокий вырез на спине. Он ждал, поэтому сумел перехватить и сделать вращающее движение. Ира едва не упала на шпильках, но ее подхватили с точным расчетом. Их глаза очутились на одном уровне. Холодная зелень, которая внезапно вспыхнула изумрудным пламенем. Губы скользнули по подбородку, и ее вернули в устойчивое положение. Теперь настал ее ход. В любое другое время она бы спасовала, но в этом танце рассудок затерялся в самом начале. Провокационное движение грудью, словно отвлекающий маневр и она разворачивается, как будто в попытке сбежать. Видимость — обоим прекрасно известно. Новый захват ее кисти и рывок назад. Вторая рука мужчины перехватывает талию, скользнув по ребрам. И вот она всей спиной чувствует мускулистый торс, а тем местом, что ниже спины — крепкие бедра и… нет! Трудно спутать его возбуждение с чем-то другим.

— Не дергайся, — страстный шепот в ухо. — Сама виновата. Крутишь своей…

Щеки снова горят, жарко, стыдно, и ее прошибает злость. А пусть он тоже помучается! Не все же ей сгорать от стыда. Сделала восьмерку, заставив его зарычать. Правда, очень тихо. Ухватил ее бока и резко крутанул. Внезапно оказалась снова к нему лицом, утонув в потемневших глазах. Нет в них ни зелени, ни огня — одна всепоглощающая бездна. Ира потерялась в ней. Логика, рассудок и даже внезапная храбрость схлынули, оставив вместо себя лишь дикий инстинкт — это ее мужчина, единственный. Дальше она не понимает, что они делают. Какие-то па на рефлекторном уровне, импульсивные движения, развороты. Очнулась с заброшенной на его талию ногой, глядя куда-то назад. Почему картинка вверх ногами? Черт. Он ее уронил и сейчас его дыхание щекотит шею, а нос трется о впадинку за ушком. Музыки нет. И давно?

— Белоснежка, ты зараза. — его голос дрожит. — Просил же — не дергайся.

Все, на что хватило сил — победно улыбнуться. Сейчас бы отвернуться и свалить, да кто ж даст? Вон, как вцепился. Как в щит. Нашел, блин, прикрытие.

Усадил за стол рядом с отцом и сам тут же грохнулся рядом на стул.

Анатолий Филиппович, надо отдать должное, вопросов не задавал, лишь прятал лукавую улыбку за бокалом вина. Тогда как сын плеснул бренди и залпом осушил. Ира тоже не отказалась от выпивки — нужно же как-то возвращать голос.

Сергей, как и она сама, выглядел довольно растерянным.