Все зашушукались, но под тяжёлым царским взглядом вскоре установилась тишина, и служилый объявил:

— Курицын Федор Васильевич! * С докладом о своем посольстве к Стефану.*

(*Стефан Великий — князь Молдавии).

Евдокия с удовольствием вывела полное именование думного дьяка и посла Курицына. Зарождающаяся мода на пренебрежительное именования людей окончательно сошла на нет. Теперь редко кого назовут Федькой, если только не хотят дать подзатыльник.

— Осенью два лета тому назад, — раскланявшись со всеми, начал Курицын, — молдавский господарь Стефан сместил с Валахского престола Раду Красивого и посадил туда Басараба Старого.

Евдокия старательно всё записала, намереваясь после узнать, кто такие Раду и Басараб. Так-то Курицын прибыл из Молдавии… или Венгрии? Во всяком случае Дуня слышала разговоры о Трансильвании, Валахии и Молдавии, в которых отметилось наше посольство. Османы там уже пролили немало крови, обложили тамошний народ данью, и Иван Васильевич решил поискать союзников против них.

— Но уже зимой Раду Красивый вернулся и сверг Басараба, — Курицын развёл руками, показывая, что сам удивлен.

— Дальше, — поторопил его царь.

— Весной следующего лета Стефан вновь посадил Басараба, но как только он ушёл, Раду прогнал его.

Бояре с князьями начали перешёптываться и посмеиваться над неудачником Басарабом, а Дуня возмущенно начала чиркать на своём свитке.

— Осенью того же лета Басарабу удалось самому вернуть себе Валахию…

— Но Раду опять пнул его под зад! — предположил князь Патрикеев и все засмеялись. Курицын улыбнулся и согласно кивнул.

— Всё так, выпнули Басараба, но люди говорят, что Раду Красивый болен и долго не протянет, так что рано или поздно, но в Валахии сядет Басараб.

— Ну и какой толк нам от этих поскакушек? — спросил один из бояр.

— Толк есть. Раду во всем поддерживает осман, а Басараб держит руку Стефана. Стефан же твёрдо стоит за православие."

"— Точно! И жена у Стефана из Олельковичей! — заметил князь Холмский.

— Евдокия? Так она уж умерла, — возразили ему.

— Новая тож православная из Палеологов, — вернул себе инициативу Курицын. — Стефан лелеет мечту занять византийский престол, вот и...

— Губа не дура!

Курицын пожал плечами, но более комментировать надежды молдавского господаря не стал.

— Значит, Басараб твердо стоит за веру нашу? — задал вопрос Кошкин.

Насколько он знал, османы уже обложили Валахию данью, но если во главе тех земель станет Басараб и откажется платить дань, то война там вновь разгорится.

— В Стефане я уверен, а вот Басараб… скользкий он какой-то, — ответил Курицын.

— И что же, Стефан этого не видит? — удивился старый боярин.