Дожидаться дальнейшего он не стал и кинулся бежать.

— Дрюня, помоги держать… — попросил товарища протянувший руки к Евдокии, но в этот момент на крышу залез тот самый служилый, которого боярышня посылала к деду, и бросился на татя. Она едва успела откатиться, чтобы двое мужчин не раздавили её. Но схватка оказалась короткой.

— Вот так, не рыпайся, — удовлетворенно пробормотал служилый и накинул на заведенные назад руки татя петлю.

Евдокия, старательно игнорируя бешено колотящееся сердце, посоветовала:

— И ноги ему стреножь, а лучше рыбкой связать.

Воин удивленно посмотрел на неё:

— Это как «рыбкой»?

— Когда за спиной связанные руки и ноги соединяешь.

— Хм…

Дуня думала, что служилый сочтет её ненормальной и жестокой, но он исполнил всё в точности, не обращая внимания на хрипящие вопли связанного.

— Ловко придумано и милосердно, — неожиданно прокомментировал мужчина.

— Милосердно? — поперхнулась Евдокия, разглядывая своего случайного помощника.

Это был мужчина зрелых лет: невысокий, жилистый, довольно привлекательный. Для Руси его внешность не была типичной, но Евдокия оценила французский шарм. Чуть прищуренный взгляд, прямой нос и что-то такое во внешности, что с годами становится только интереснее.

— У татар за побег подрезают жилы на ногах, — коротко пояснил он, приняв молчание боярышни за вопрос."

"Евдокия сглотнула, но тут увидела высунувшуюся в окно дедову голову:

— Дуняшка! — запыхавшись, воскликнул он. — Ну чё ты тут разлеглась? Лезь обратно, живо!

— Деда… — воскликнула она, понимая, что он забыл про отраву в её кабинете. В этот момент она услышала грохот за его спиной.

— Ну что ещё? — Еремей Профыч оглянулся и увидел падающего Прохора, а за ним ещё один воин качнулся, пытаясь удержаться за полки, но повалился следом. Боярин моргнул, голова его закружилась и… вместо воев он увидел богато накрытый стол, нарядную Василису, угощающую его яствами.

«Ешь, пей, боярин-батюшка сколько душеньке твоей угодно! Вот свиной бочок с печеной корочкой, а вот соленые шкварочки,» — ворковала она.

Евдокия только и успела с досадой выкрикнуть:

— Деда! Ну что же так!

Помогающий ей служилый бросился за исчезнувшем в окне боярином, но боярышня его остановила:

— Не ходи туда. Отойди от окна, чтобы воздух туда шёл без помех. Сейчас проветрится.

Она замахала руками тем воям, что хотели помочь упавшему боярину и своим товарищам.

— Отойдите, дайте ветру прогуляться по горнице, — и видя непонимающие лица, пояснила так, чтобы поняли: — Там рассыпана сонная пыльца.

— Так они не мертвы? — едва слышно спросил её служилый.

— Нет. Уснули, — объяснила она, а сама поежилась, поняв, что даже при открытом окне эфир свалил с ног взрослых людей.